Бонжур, Софи: читать начало книги онлайн

Софи собрала грязную посуду. Отнесла ее в раковину. Кран по-прежнему не был отрегулирован, и сперва требовалось несколько раз с силой нажать на отверстие в трубке. Софи попыталась включить горячую воду, но кран бездействовал (еще Камилла вечно его проклинала), и лишь через некоторое время горячая вода все-таки потекла. Впрочем, вынужденное ожидание оказалось даже кстати: Софи как раз успела понять, о чем, собственно, Элис ведет речь.

Собственно, речь шла о бегстве Элис из этого дома. Софи склонилась над раковиной, повторяя про себя: будь справедливой, будь справедливой. Равные возможности означают, что Элис тоже заслужила право высказать свое мнение по поводу Великого Предприятия, как она, Софи, называет жизнь, и выжать хоть капельку удовольствия из собственного бездарного существования.

Софи быстро оглянулась через плечо.

Осберт и Элис молчали, гневно глядя друг на друга.

Софи прожила с ними всю жизнь, и все же она их не знала, не понимала и не любила. Где-то в глубине, под масками их лиц, все больше старевших, покрывавшихся морщинами, изношенных, скрывались такие мысли и желания, о которых она ни малейшего представления не имела. И, как никогда прежде, ее поразило то, насколько люди не похожи друг на друга и сколь сильна порой эта их «инаковость».

Составив вымытые тарелки на кухонную панель и взяв в руки посудное полотенце, Софи приготовилась слушать дальше.

Впрочем, ей уже и так было абсолютно ясно, что происходящее сейчас с Элис, женщиной замужней, это одно, а то, что может произойти с ней самой, будет чем-то совершенно иным.

– Элис… – Осберт обращался к жене как бы с вершины собственного морального превосходства. – Сейчас не подходящий момент для самооправданий. Я знаю, тебя время от времени переполняют чувства, ты устаешь, тебе кажется, что ты перегружена делами. Но ведь и со мной, честно говоря, бывает то же самое. Однако нам еще так много нужно сделать. Я должен помочь духовному развитию своей паствы, а ты – позаботиться об их телесном благополучии. Вокруг так много нуждающихся в том и в другом, и заботам о них никогда не приходит конец. Но бросить все было бы попросту безнравственно, это было бы отвратительным нарушением долга. И ты должна сказать леди Инид, что никак не можешь принять ее предложение.

– А если я откажусь?

– У тебя нет выбора, ты обязана меня слушаться. Позволь еще раз напомнить, какое обещание ты дала мне, вступая со мной в брак. – Элис издала какой-то странный звук – нечто среднее между рыданием и шипением, а он продолжил: – Я объясню леди Инид, что у тебя есть определенные обязанности и ты не имеешь права ими пренебрегать. – Голова Элис совсем поникла. – И ты, конечно же, должна понимать, что Софи с твоими обязанностями справиться не в состоянии. – Осберт тяжко вздохнул. – Боюсь только, что все это я говорю напрасно, моя дорогая.

– Я заслуживаю лучшего отношения с твоей стороны. – В полутемной кухне Элис выглядела так, словно ей в бок изо всех сил воткнули шпильку.

Софи была поражена силой ее горя. Эта женщина столько лет была вынуждена ухаживать за престарелыми родителями, да еще и выполнять требования пастыря с его приходом, страстно мечтая при этом о белых льняных скатертях, о роскоши прихотливо составленных букетов и о простой возможности смотреться в зеркало, не испытывая при этом чувства вины.

– Разве я недостаточно верно служила тебе и приходу?

– Ты сомневаешься в справедливости моих суждений? – Осберт встал так резко, что стул под ним скрипнул.

Элис вздрогнула и подскочила к нему.

– Нет, Осберт! Конечно, нет! – Она то закручивала, то раскручивала носовой платок дрожащими пальцами.

А он стоял с ней рядом, возвышаясь точно колонна. Тощий. Разгневанный. Потом тяжело уронил руку ей на плечо, и она снова вздрогнула.

– Но в таком случае окно в помещении для молитвенных собраний совершенно точно останется не починенным, Осберт, а ведь ты хотел, чтобы я напомнила об этом леди Инид. – Это был ее последний выстрел, больше зарядов у нее не осталось. Но эти слова она произнесла тихим, исполненным злобы голосом.

Впрочем, и боевой запал в ней уже почти угас.

А ведь этот маленький мятеж имел две стороны, с неожиданной проницательностью догадалась Софи. Элис и сбежать хотелось из этого дома, и получить у Осберта твердые указания насчет того, как ей лучше поступить. Она к таким указаниям привыкла. И ожидала, что получит выговор. И вполне допускала, что удушающие оковы ее брака должны быть незыблемы.

В общем, Элис пришлось вновь засунуть свои собственные желания в тот сундучок, где их некогда запер Осберт. Но самым ужасным было то, что в принципе такого исхода желали обе противоборствующие стороны.

Впрочем, ей, Софи, не было до этого никакого дела. И не будет.

– А ну-ка убери со своей физиономии это ехидное выражение! – злобно прошипела Элис, мельком на нее глянув.

Софи не раз доводилось читать о кухонных драмах, когда главные герои буквально рвали друг друга на куски и пили друг у друга кровь. Подобные пьесы на лондонской сцене производили сильное впечатление. По всей видимости. Хотя до конца Софи уверена не была.

Осберт праздновал победу и – чисто метафорически – решил по-прежнему держать вожжи в своих руках.

– Разумеется, – довольно миролюбиво заметил он, – лучше было бы вести подобные разговоры в приватной обстановке.

Элис только глянула на него из-под опущенных век. Понятно, подумала Софи. Элис специально выбрала для своего сообщения время ужина, полагая, что тогда Софи точно будет при этом присутствовать.

– Вы оба хотите только одного, чтобы я на вас работала, – сказала она. – А у меня самой разве права голоса нет?

Муж и жена тут же объединились для нанесения ответного удара.

– Нет, – сказала Элис.