Бетти залилась болезненным румянцем.
– Ступай домой, Уилл Беньон. Мы с тобой позже поговорим.
Но Уилл обратился к заворожено слушавшей их аудитории:
– Ну так что? Я вроде как приятное предложение сделал. Жаль, что она все испортила.
Сьюзен Севедж вскочила.
– Убирайся отсюда!
Элис подобрала рассыпавшиеся карты Бетти.
– Сюда только женщин пускают, да? – возмутился Уилл. – А мужчинам теперь уж и войти нельзя?
Бетти взяла его за плечи, вытолкнула за дверь, захлопнула ее и вернулась на свое место.
Элис протянула ей карты.
– Ты только что взятку брала, – напомнила она.
Уилл что-то ревел на крыльце, но никто и глазом не моргнул. Игроки внимательно смотрели в карты, вязальщицы вновь застучали спицами, взбодрился и разговор.
Восхитительно, думала Софи. Просто блеск. Фашистам следовало бы дважды подумать, если бы они решили противостоять этой армии решительно настроенных женщин в шляпках, намертво пришпиленных к голове.
Когда собрание закончилось, к Софи подсела Линда Севедж. На ней был зеленый жакет из искусственной замши, облегающий свитер и розовые «велосипедки» до колен. Выглядела она сногсшибательно. Софи ее почти ненавидела.
– Если я услышу еще хоть слово об этом «совершенно воздушном» бисквите, я закричу, – сказала Линда.
– По крайней мере, твоя мать знает, как устранить засор в канализации.
– Это точно.
Они посмотрели друг на друга. Знакомы они, конечно, были давно, но контакта друг с другом никогда не поддерживали.
– Я видела, как ты подменила карту, – сказала Софи.
Нежное – персик с кремом – личико Линды озарила улыбка.
– Как говорится, в любви и на войне все дозволено. А Бетти – просто злобная дура под стать собственному муженьку. – Она коснулась руки Софи. – Я понимаю, ты у нас образованная, шикарная и все такое, но, может, присоединишься к нам в «Черной лошади» сегодня вечерком? Ничего особенного, зато можно поболтать на свободе.
Схватка с Элис (которая, правда, вскоре сдалась) из-за разрешения куда-то пойти вечером оказалась сущей ерундой по сравнению с тем, какую борьбу Софи вела с самой собой, когда убедилась, что вся ее одежда выглядит просто ужасно.
Собственно, выбор у нее был невелик: либо рыдать от отчаяния, либо закатать рукава блузки, быстренько ушить пояс школьной юбки, плюнуть на состояние туфель – их все равно уже ничто не спасет – и сказать себе: зато фигура у меня просто отличная!
– Только ни в коем случае не ходи в такие места, посещение которых мы не одобряем, – предупредила ее Элис.
– Я иду в гости к Севеджам, мы будем пить какао, – сказала Софи.
Ложь с удивительной легкостью соскользнула у нее с языка.
Спиртное женщинам разрешалось пить только в зале. Линда заказала на двоих полпинты сидра – «джин стал немыслимо дорог» – и девушки, устроившись за одним из столиков, стали прислушиваться к громким голосам мужчин, собравшихся в баре. Это были в основном фермерские работники; они пинтами поглощали крепкое пиво, запивая его водой.
За соседним столиком сидела какая-то крупная женщина в твидовом костюме. Она маленькими глоточками пила виски и курила сигареты одну за другой. С другой стороны устроилась какая-то парочка, которой никак не удавалось найти для своих рук какое-то занятие и не шарить без конца по телу друг друга.
– Правда, здесь очень мило и уютно? – спросила Линда. Теперь на ней был уже другой свитер, но тоже в обтяжку, и юбка-карандаш. И она очень сильно накрасилась.
Сидр оказался крепким, и сумел несколько поднять Софи настроение и развязать язык. Гул разговоров, сигаретный дым, грубоватые деревянные столы и стулья, громкие мужские голоса, доносившиеся из бара подобно взрывам, – все это заставляло Софи предполагать, что свой первый шаг в здешнем «светском обществе» она уже сделала.