– Еще раз так сделаешь, Мики Хадд, и ветер мигом переменится. Интересно, где ты тогда окажешься? Только попробуй рожи тут строить – прямиком к своему папаше отправишься. Ты ведь знаешь, что тогда с тобой будет, да?
Мики тут же пнул ногой «Крысеныша» Ридда, сидевшего с ним рядом – собственно, чуть более бледную версию самого Мики, – и проныл:
– Мисс, меня Крысеныш заставил!
Оскорбленный Крысеныш сжал кулаки.
– Врешь! Ничего я тебя не заставлял!
По обе стороны от них тут же зашевелились разномастные головенки остальных сопливых шестилеток. При мысли о возможной драке по их нестройному рядку пробежал возбужденный шумок.
Крысеныш, разумеется, пинка не стерпел (и правильно сделал, подумала Софи), и мальчишки моментально сцепились; тощие руки и ноги так и мелькали, молотя воздух, как мельница. Остальные с наслаждением наблюдали за схваткой. Все это они видели много раз, но смотреть на драку им никогда не надоедало. Боб и Кейти, сидевшие по обе стороны от этих дерущихся петушков, создавали звуковой фон, подражая разрывам артиллерийских снарядов.
В солнечных лучах плясали пылинки, мелькали возбужденные лица драчунов и зачарованные лица зрителей. Софи усмехнулась. Если Господу действительно полагается присутствовать в церкви, то в данный момент он явно на минутку вышел – наверное, захотел выпить чашечку чая.
Бетти попыталась вмешаться, бубня что-то насчет безобразной свалки, но ее, похоже, никто не слышал – а может, дети просто притворялись, воспользовавшись столь удачной возможностью не обращать на ворчунью внимания.
Вдруг Крысеныш пронзительно вскрикнул, и Кейти громко позвала:
– Мисс, мисс…
Софи моментально сунула два пальца в рот и так оглушительно свистнула, что эхо разлетелось по всей церкви. Мальчишки сразу перестали тузить друг друга и застыли, глядя на нее в глубочайшем изумлении.
– Хватит, – спокойно сказала им Софи.
Брови Бетти Беньон тут же взлетели на лоб от возмущения, и она злобно рявкнула:
– Карандаши в ризнице! Сама найдешь.
Когда Софи вернулась, неся карандаши, Бетти Беньон попыталась нанести ей последний, «смертельный», удар:
– А она хоть чего-то стоила, эта твоя школа для богатеньких, в которую тебя отправили по настоянию твоей бедной, замороченной матери?
Софи приостановила раздачу карандашей.
– Миссис Беньон, моей матери никто голову не морочил.
– И все равно она была какая-то странная!
– И никакая она была не странная. И перестаньте, пожалуйста, говорить о ней всякие гадости.
Но Бетти Беньон все-таки рассчитывала, что последнее слово останется за ней.
– Как же не странная, когда она была иностранкой. Как и ты.
Дети не совсем понимали, в чем смысл этой словесной перепалки, но все же догадывались, что это тоже своеобразное сражение. Хоть и совсем не похожее на ту драку, которой они только что были свидетелями.
А Бетти, почуяв близкую победу, уже неслась во весь опор.
– Тебе, раз уж ты окончательно вернулась и хочешь со здешними ужиться, придется-таки избавляться от твоего шикарного акцента. – Бетти позволила себе секундную передышку и тут же продолжила: – И спесивый язычок прикусить придется. – Еще одна секундная передышка. – Так у нас только кошки разговаривают, мисс Софи Морель, ясно тебе? Или тебя надо «мадмазелью» называть?
С невероятным удовольствием Софи спросила:
– Вы ведь, миссис Беньон, насколько я знаю, тоже сюда из других краев приехали? Вот ведь и выговор у вас тоже несколько странный, нездешний?
Ответом ей было молчание.
Софи достала с книжной полки рядом с купелью «Детские молитвы» – рядом с ними было еще немало и других бессмертных произведений вроде «Истории баптистских выступлений» или трактата «Как достичь Недостижимого», – и начала урок.