Парус в горах. История о тех, кто живет там, где другие не выживают: читать начало книги онлайн

– Не переживай, можно отремонтировать, – говорит Ян, – главное, сам цел.

– Не думал, что там камни, до обеда в том месте все было хорошо.

– Да, вода еще не набрала нужной глубины, – объясняет он.

На следующий день мы вновь отправляемся на побережье. Пустынный океан шумит, длинные кипящие валы принадлежат только нам, новобранцам серфинга.

В этот день я ловлю свою первую зеленую волну, которая рушится постепенно, и скатываюсь по ней до того, как она успевает схлопнуться в пену. Незабываемое затяжное приключение.

После серфа я возвращался в гостевой дом, спал или отдыхал, так как вода забирала много сил. Иногда мы помогали хозяину хостела собирать дрова для камина, а вечером разжигали его и всей дружной компанией сидели у огня. Через несколько дней все сдружились.

Когда уехали мои знакомые из Германии, в школе не осталось учеников. Я выезжал на тренировки уже один. Нельзя было не оценить этой привилегии – все внимание наставника сосредоточилось только на мне.

Побережье Алгарве поражает цепью окаймленных скалами пляжей. Полностью исследовать его не хватит и нескольких недель. В поисках волн мы ездили по самым красивым и уникальным уголкам Алгарве, и в этой истории было много от настоящих первопроходцев. В стареньком VW Яна в основном звучали песни Бена Ховарда. С тех пор эти виртуозные гитарные переборы и мягкий голос вызывают у меня воспоминания о юге Португалии. Мы были хозяевами самим себе, свободно принимали решения. Приезжали на пляж и, если он нам нравился и на нем были пригодные для катания волны, оставались. Если нет – ехали дальше через поля и уютные португальские деревни, пока не находили нужную нам локацию. Таким образом, к концу первой недели мы объехали порядочное количество точек на карте, и все они были уникальны. Это и был настоящий по духу серфинг.

Мы говорили с Яном о самом разном. Оказалось, он был в Новой Зеландии и почти всю ее объездил. Ян, в свою очередь, поинтересовался, чем я буду заниматься у себя на родине. Наверное, попробую себя в сфере строительства, сказал я, не догадываясь, конечно, что судьба распорядится совсем иначе.

К концу первой недели забушевал шторм. Он начался с беспокоящего ветра, который перерос в серию шквалов, пока не достиг порывов ураганной силы. Облачность сгустилась. Я вышел на улицу с напрасной надеждой, что серфинг еще возможен: школа была закрыта. Вернулся домой за штативом и камерой, а потом поспешил к океану снимать морскую драму.

К берегу шли волны – крупные, с крутыми распадающимися вершинами, они бешено опрокидывались над скоплениями подводных рифов, разбивались о скалы, перекатывались на песчаном берегу.

Мне стоило огромных усилий удерживать камеру и штатив в руках, ветер толкал в спину. Но я упорно искал удачные ракурсы и снимал все происходящее. Эти кадры вошли в мой первый фильм о Португалии.

На следующий день шторм не прекратился, уроков по-прежнему не было, и я отправился в Сагреш, небольшой городок западнее Лагоша, а оттуда пешком на мыс Сан-Висенте, где стоит одноименный маяк. От Сагреша до мыса Сан-Висенте – около 7 км. Дорога в основном идет вдоль побережья, с нее открывается вид на Форт Санто-Антониу-де-Белише, небольшую церквушку на скалах.

Мне повезло – маяк именно в этот день и в эти часы (среда, вторая половина дня) был открыт для посещения. Смотритель, португалец Мигель, провел меня наверх, где я, конечно, все заснял на камеру.

Через панорамное окно было видно, как яростно кидает Океан волны на скалы. И как рассыпаются гребни в пышную зыбь и оставляют на воде толстый слой пены. Здесь же, наверху маяка, было спокойно и тихо. Слышался лишь легкий скрип: это вращался в масле для уменьшения трения диск с линзами, приведенный в движение Мигелем.

На обратном пути в Сагреш меня подвозит француз на микроавтобусе, почти таком же, как у Яна. Он путешествует по всей Европе. Кочующий серфингист – в машине у него доска для катания. Подбрасывает меня до Сагреша, откуда я отправляюсь домой в Лагош.

Как и любая непогода, шторм проходит через несколько дней, и я могу снова вернуться к серфингу, ради которого и приехал сюда.

Это занятие проходит с новым инструктором, молодым латышом Андрисом. Из его учеников, кроме меня, одна девушка, миловидная индианка Прайя.

Мы приезжаем на новое место, в небольшую деревню Салема, лежащую в нескольких километрах западнее Лагоша. Прайя надевает гидрокостюм, подчеркивающий ее изящную фигуру. Я тоже переодеваюсь в сухой теплый «гидрик». Пристегиваем лиш и входим в воду. Теперь основное внимание инструктора обращено к Прайе, это ее первый урок с доской. А я после короткого инструктажа Андриса гребу на лайн-ап. Мне удается поймать несколько хороших зеленых волн. Небо расчистилось, яркий день, вода прохладная.

Подходит очередная большая волна, я готовлюсь к ней, ложусь на доску и, обернувшись, начинаю грести в сторону берега, как вдруг масса воды накрывает меня, и доска выскальзывает из-под меня. После чего натянутый лиш резко выдергивает доску в мою сторону. Ребро доски – я слышу хруст и холодею – впечатывается мне прямо в бровь, еще чуть-чуть – и я бы лишился глаза. Кровь из рассечения заливает лицо. Все произошло в одно мгновение, я не успел сгруппироваться и закрыть голову руками – первое, что должен сделать серфер, когда из-под него выбивает доску. Чувствую слабость, но кое-как залезаю на доску и гребу к берегу. Признаться, я также допускаю, что кровь может привлечь акул. Чисто теоретически, наверное, они могут заплыть в эти воды.

На берегу с доской под мышкой подхожу к Андрису: где найти врача? Вот по этой дороге наверх поднимись в деревню, говорит, и доску-то оставь.

Мне кажется, он испугался или недооценил серьезность травмы.

По мере подъема теряю силы, пытаюсь остановить кровь скомканной футболкой. Начинаются судороги. Люди в деревне шарахаются от меня. Делаю еще несколько шагов и понимаю, что поиски тщетны, и возвращаюсь к Андрису.

– Ничего не нашел, можешь отвезти меня?

– Да, собирайся. Только заберем Прайю, – говорит Андрис.

Вскоре индианка выходит из воды, и мы, переодевшись, садимся в машину и выезжаем.

Глаз не видит, бровь распухла до неузнаваемости, чувствую и боль, и слабость, при этом осознаю, что все могло закончиться еще хуже. А за окном все та же неустанная работа Океана, ветер стройными рядами гонит к берегу волны. С сожалением смотрю на доски, сложенные рядом. А ведь так здорово уже получалось…

Отныне во всех смыслах океан в моей крови – как бы пафосно это ни звучало.

Через четверть часа меня уже осматривают несколько врачей. Снимок не делают. Решают зашивать бровь прямо сейчас.

Ложусь на операционный стол, вкалывают обезболивающее, и очаровательная врач-хирург Анна-Мария приступает к операции. Мне ничего не остается, как смотреть одним глазом на близко склоненный надо мной ее изящный стан. Она невозмутимо что-то говорит. Спрашивает обо всем и сама рассказывает, как проходила стажировку в ЮАР. Наконец делает последний стежок волшебными нитями, которые сами исчезнут через какое-то время.