Парус в горах. История о тех, кто живет там, где другие не выживают: читать начало книги онлайн

Маяк Тиритири-Матанги был построен в 1864 году и стал третьим в стране. Этот старейший действующий маяк в Новой Зеландии занимает особое место в морской истории. Его построили через шесть лет после создания первого маяка в стране на мысе Пенкарроу-Хед в районе Веллингтона на Северном острове. В эпоху парового двигателя для обеспечения навигации судов с 1860 года по 1900-й было построено 17 маяков.

В 1860-х годах стране требовалось немало смотрителей маяков, были объявлены конкурсы, в которых отбирались подходящие для этой работы люди. Смотрителем мог стать мужчина в возрасте от 21 до 31 года с хорошим характером, с сертификатом об обучении в школе, указывающим, что он умеет читать, писать и имеет общее представление об арифметике.

Когда-то маяк острова Тиритири-Матанги считался самым мощным в Южном полушарии, свет его ксеноновой газовой лампы был виден за 80 км в открытом море. В 1984 году ксеноновую лампу заменили на менее яркую йодно-кварцевую.

В истории этой молодой страны известен только один случай, когда смотрителем маяка была женщина, и она служила как раз на мысе Пенкарроу-Хед у Веллингтона, позже ставшем столицей Новой Зеландии.

Вслед за строительством маяка на острове был установлен морской горн для улучшения проводки в туманную погоду судов, следующих в Окленд и обратно.

Обычно смотрители маяка заводили хозяйство, у них были овцы, свиньи, индюки и коровы. Самообеспечение на острове было необходимо и жизненно важно. А для того чтобы на столе была свежая рыба, смотритель отправлялся на рыбалку. Благо местные воды богаты морепродуктами.

Отпуска были нечасты. Так, лишь после 360 беспрерывных дней службы смотритель острова Тиритири мог покинуть остров. Ему полагалось 32 дня заслуженного отдыха, а на его место заступал сменщик.

Последний смотритель маяка Рей Валтер оставался на службе маяка в качестве рейнджера Департамента охраны природы с 1984 по 2006 год. Сегодня маяк работает на солнечных батареях, и нужда в смотрителе отпала: маяк переведен в автоматический режим. Это ознаменовало уход целой эпохи настоящих романтиков и зачастую одиночек, работающих на этих удаленных точках. Профессия смотрителя маяка – совмещающая в себе профессии электрика, механика, повара, – сохранилась, видимо, только в России.

У маяка меня застал дождь. Когда он прекратился, над океаном поднялась удивительная по красоте радуга.

Мне удалось присоединиться к экскурсии, которую вела волонтер Джуд, миниатюрная женщина с короткой стрижкой и выразительными глазами. Мы поднялись на метеобашню рядом с маяком, которая до недавнего времени была действующей. В ней сохранились все морские диаграммы, несколько лет назад Джуд использовала их в своих гидрографических исследованиях.

Она показала нам одну из ламп, которую, возможно, заправляли еще колониальным маслом.

– Здесь, наверное, интересно оказаться в шторм, – сказал кто-то из туристов.

– Однажды я ночевала здесь, на маленькой койке. Узкой и недостаточно длинной, поэтому пришлось спать вот таким образом. Но это было потрясающе, – призналась Джуд.

Моя камера работала безостановочно, эти съемки легли в основу моего фильма о маяках на разных точках земного шара, который я отправил на конкурс в Болгарию.

Сейчас на острове служат волонтеры, которые, подобно Джуд, приезжают сюда следить за птицами, красить и ремонтировать маяк и строения, а также убирать территорию. Я возвращался с острова, наполненный впечатлениями, которыми поделился потом за ужином с Брюсом, Карен, Джошем и Люком.

А еще мне хотелось попасть в православный храм, единственный в городе, – храм Воскресения Господня в Окленде. Я отыскал его адрес: 447A Dominion Rd, Mt Eden, и в воскресный день приехал на велосипеде на службу. Небольшой храм с одной маленькой маковкой, немного вытянутый в длину, построенный с любовью и добрыми помыслами, не всех прихожан смог вместить, многие молились на улице.

Какая же радость слышать колокольный звук вдалеке от Родины и родную речь! Прихожане – русские люди, живущие и работающие в этой стране, но совсем другие по сравнению с теми, кого я иногда встречал в городе: не суетливые, скромно одеты, во взгляде много необъяснимо светлого, славянского.

По словам благочинного приходов Русской православной церкви за границей в Новой Зеландии, протоиерея Владимира Бойкова, земля под храм в Воскресенском приходе была пожертвована дочерью последнего царского губернатора Тверской губернии, которая купила несколько участков земли в центре Окленда. Один из этих участков она отдала Церкви с условием, что на нем построят храм. «Храм построили, конечно, маленький, потому что тогда здесь было всего 20–30 русских семей, на службы собирались раз в два месяца, так что не было нужды в каком-то большом храме, несмотря на то что сам участок большой. Мы до сих пор служим в этом небольшом храме – 20–30 квадратных метров», – рассказал отец Владимир.

Служба и молитва укрепили мои духовные силы вдали от Родины.

Между тем с каждым днем я осознавал все больше, что хочу жить в этой стране, по крайней мере какое-то время, чтобы потом попробовать остаться здесь. Немного освоившись с учебой, я начал искать работу. Ездил на различные верфи, которые находились в Окленде. У меня было портфолио с работами – поделками из дерева, в нем было также видео с моими лучшими образцами резьбы по дереву. Верфей по изготовлению парусников было не так много, как мастерских по ремонту катеров и моторных лодок.

По совету Брюса я отправился в школу Traditional Boat Building School в районе Хобсонвилл. Здесь изготавливали и ремонтировали деревянные парусные лодки небольших размеров. Я с большим интересом осмотрел в ангаре на стапелях корпуса недостроенных лодок, но, поговорив с хозяевами мастерской, понял, что работы для меня пока нет.

Также много ездил в район Такапуна, там находились верфи по ремонту катеров и моторных судов. Но и там мой опыт работы с деревом не пригодился. Найти вакансию на верфи пока не представлялось возможным.

Что касается сферы журналистики, в Новой Зеландии не было арабоязычных радиостанций или телеканалов. Страна слишком удалена от арабского мира, ее ближайшие соседи – Австралия, Китай, Новая Каледония и острова Океании. Поэтому мое знание арабского нельзя было реализовать. Арабский я использовал только в общении со студентами из Саудовской Аравии, которые приехали сюда в рамках королевской студенческой программы.

Я старался привлечь все ресурсы для поиска работы, заходил на местные рекрутинговые сайты, но для работы в журналистике нужен был первоклассный английский на уровне носителя языка. И я стал рассматривать другие предложения. Однажды прочитал в одной из социальных сетей, что на конкретный строительный объект требуется работник, и недолго думая позвонил по указанному номеру.

В ближайший выходной я приехал в центр города и встретился с Олегом, хозяином небольшой строительной фирмы. Мы перегрузили инструмент и материалы в другую машину, к его работнику Степану, и поехали на объект в пригороде Окленда. Это была первая подработка, которую я нашел в этой стране.

Нашим объектом был большой дом, выходящий окнами на долину. Мы покрывали лаком деревянную стену зала, отделанную древесиной ценных пород. Лак сох очень быстро, и надо было не зевать. Потом мы вместе со Степаном и другим мастером, Костей, поднимались на высокую стойку, установленную на металлических козлах, и красили потолок.

Так я проработал где-то полтора месяца. Это было интересное время. Пускай работа была не по специальности, но я получил в общей сложности 550 новозеландских долларов, неплохие деньги по тем временам, учитывая, что я был занят только по выходным. Все подарки, которые я привез семье и друзьям, были куплены на эти честно заработанные деньги.

Был вечер, когда, вернувшись с объекта в Девонпорт и позвонив отцу, я узнал, что тетя Вера Филимонова ушла из жизни. Я поднялся на смотровую площадку бывшего вулкана North Head, лег на лавочку. И слезы сами потекли из глаз. Кругом никого, лишь звезды высоко в небе – свидетели моего горя, тяжелой потери близкого мне человека.

Океан в Новой Зеландии везде, куда бы вы ни поехали, а большинство главных национальных парков находятся на побережье. Я стремился объять необъятное, ездил по ночам на велосипеде в оклендский пригород Mission Bay, отправлялся на острова, близкие и далекие, выходил в океан на каяке, который мне любезно предоставили Карен с Брюсом, и искал, где можно научиться серфингу.

Ближайшей такой точкой было поселение Пиха на западном побережье Окленда. Дорога до этого очаровательного места (от центра города 40 километров) занимает примерно 35 минут. Я предложил своим друзьям в языковой школе эту поездку – откликнулся Тристан, студент из Франции, а также землячка Мария из Сибири. И вот мы в пути…