Парус в горах. История о тех, кто живет там, где другие не выживают: читать начало книги онлайн

Со своим товарищем, французским фотографом Квентином Роландом, я побывал во многих удивительных местах Новой Зеландии, но мыс Реинга продолжает с прежней силой манить к себе.

Мне было одиноко в этой стране, встретить свою любовь в этом уголке земного шара не удавалось, а обрести крепких, надежных друзей мешал языковой барьер и различия в культуре и менталитете. Возможно, для этого требовалось больше времени и усилий, и поэтому я находил радость в путешествиях и поездках, которые сулили знакомство с новыми людьми и внутренне обогащали меня.

Прежде всего меня тянуло к дикой природе. Я решил отправиться к Таупо, самому крупному озеру страны. Это в трех с половиной часах езды от города на автобусе. И конечно, собирался посмотреть водопады Хука на крупнейшей реке Новой Зеландии – Уаикато.

Мы пересекали новозеландскую глубинку, которая не слишком отличается от крупных благоустроенных городов страны, где все удобно, современно и под рукой. Но должен сказать, что жизнь на удалении от береговой линии – как, например, в Гамильтоне, небольшом городке, в котором была продолжительная остановка, – мне показалась скучной.

Добрался до озера уже после обеда, оставил вещи в хостеле и сразу отправился к водопадам. К ним через лес ведет тропа, с которой я заметил горячие источники в облаках пара, а в природных ваннах – расслабляющихся людей. Потом она привела меня к небольшому мосту через реку, бурные воды которой обрушивались с крутых уступов. Здесь я встретил русскую девушку с мамой, они фотографировались в свете догорающего дня.

Вокруг самого большого, 11-метрового водопада на нижней ступени было безлюдно. Долго смотрел, как бирюзовая вода взбивается в пышную белую пену. Вода кажется идеально чистой, почти бесплотной из-за водных пузырьков в бурлящем потоке. Солнце уже садилось, из-за сырого воздуха быстро похолодало. Покинув это место через парк, я вернулся в город, заряженный энергией каскада.

На следующий день предстояла обратная дорога. В этот раз я снова выбрал автостоп. Водитель старенького «Мерседеса», который согласился подвезти меня, спросил, был ли я на местной медовой фабрике. Нам по пути, добавил он. Что ж, интересно.

Мы подъехали к магазину Huka Honey Hive. Я поблагодарил водителя за наводку и попрощался с ним. Здесь помимо обычного меда продается мед манука – один из редчайших сортов. Заметно вязкий, с уникальным цветом и ароматом. Считается целебным, заживляет раны. Цена на него, естественно, выше, чем на обычный продукт. Его собирают в отдельных районах Австралии и Новой Зеландии из нектара дерева манука (лептоспермум метловидный).

Две привлекательные сотрудницы предложили мне попробовать несколько сортов меда, а также вино, настоянное на меду. Я отпил из одного бокала, они поднесли другой – с таким же вкусным, насыщенным и хмельным напитком. А когда они наполнили еще бокал, я отказался, потому что это уже не было похоже на дегустацию. На кассе я выложил несколько сортов меда и две бутылки вина.

UPD: Когда я возвращался в Россию, на границе у меня конфисковали несколько банок меда и крема: по закону на борт самолета даже в основном багаже положено брать только определенный объем жидкости.

Я много путешествовал без компаньонов. Но в этот раз кинул клич своим товарищам из Language International и отправил им информацию о Нью-Плимуте, центре региона Таранаки.

Этот город на западном побережье Северного острова известен ботаническим садом, музеем современного искусства и 13-километровой прибрежной аллеей вдоль Тасманова моря. Я же в первую очередь хотел увидеть вулкан и попробовать себя в серфинге.

Поездка планировалась на следующие выходные. Никто не откликнулся, и я вновь поехал один.

От Окленда до Нью-Плимута больше 300 км, на автобусе – шесть с лишним часов. Я выехал утром, а уже под конец дня под чарующие звуки укулеле – сидящие рядом ребята перебирали струны – подъезжал к городу.

После размещения в гостинице и ужина отправился к океану. Несколько человек катались на досках в закате, вдали высился заснеженный пик вулкана Таранаки, а под ногами чернел вулканический песок.

Прямо на моих глазах село солнце, появилась полная луна и залила побережье фосфорическим светом. Было на удивление тепло, и я с огромным удовольствием прогулялся по берегу.

Следующий день был дождливым. Самое время попробовать серфинг. Я познакомился с шотландцем по имени Лим (с которым, кстати, мы до сих пор поддерживаем связь) и предложил ему взять в аренду доски. Отыскали серф-шоп, договорились о прокате. Поднялся сильный ветер. Под дождем мы направились к знаменитому пляжу Фицрой-Бич. Инструктор в магазине предупредил нас об особенностях течений и движения воды в этой акватории. Валы шли один за другим и рушились перед нами.

Мы провели в воде больше часа, сполна насладившись состязанием с волнами. И я, и Лим больше гребли и пытались встать, нежели катались, – океан здесь особенно бурный. Но удовольствие получили колоссальное.

Попрощавшись со своим знакомым, я поспешил в прокат авто, чтобы доехать до маяка на мысе Эгмонт.

В небольшой «Тойоте», включив карты, выезжаю на шоссе Surf Highway 45. Вождение на английский манер, с правым рулем, мне, конечно, еще в диковинку. Машин не так много, но на круговом перекрестке я чувствую стратегическую растерянность. Но вот долгожданный поворот на маяк. Оставляю машину и дальше иду пешком.

Длинная аллея вдоль мыса. Справа и слева поля, впереди – белоснежный маяк. Небо затянуло тучами, сильный ветер, и все вокруг монохромное, как в кадрах хроники. Это самая западная точка Северного острова.

Дверь маяка закрыта. У всех близлежащих построек тоже негостеприимный вид. Первые сигнальные огни здесь зажгли в 1881 году, а металлическую башню изготовили в Лондоне, на заводе «Симпсон энд Компани» в 1864 году, гласит мемориальная табличка на стене. Хотя на маяке уже никто не служит – в 1986 году его перевели на автоматический режим под управлением Maritime New Zealand, – он ухожен и радует глаз.

Обрывистый берег. Волны тяжело наваливаются на черные камни, сквозь тучи едва просвечивает солнце. Вечереет, а мне еще хочется в заповедник. Я возвращаюсь к машине и еду дальше – в сторону заснеженного пика Таранаки, который виден отовсюду. Эта гора, а по сути, спящий вулкан с правильной конусоподобной формой, изображена на новозеландской 50-центовой монете, к ней на всех парусах идет корабль «Индевор» капитана Кука.

Еду сквозь джунгли, понемногу осваиваясь с правым рулем и уже получая удовольствие от дороги, и наконец прибываю к новой точке – затерянному в горах безымянному озеру.

Туман поднимается над водой. Слышно пение птиц, кругом ни души – и грустно. Кажется, Уайльд говорил: красота в глазах смотрящего, – но она не веселит сердце, если разделить впечатления не с кем. Я брожу у озера до темноты. Пора ехать. Хотя бы в хостеле администратору расскажу об увиденном.

А на следующий день, вернув в прокат автомобиль, сажусь в автобус и еду домой.

В этой стране я страстно искал собеседника – вдумчивого, пытливого, чуткого. Я остановился в доме интеллигентного семейства, где о многом можно было говорить откровенно, но мне был нужен по-настоящему близкий человек. Найти такого всегда непросто.

Землячка Мария, с которой мы ненадолго сошлись, спутницей мне не стала, хотя была привлекательна и умна.

Завести хороших друзей в Новой Зеландии тоже долго не получалось. В конце концов я подружился с молодой парой из Мордовии – Стасом и Ларисой. Ребята прожили в стране уже несколько лет и неплохо влились в местную жизнь. Стас даже пригласил меня на выпускной в университете, куда я действительно прибыл через некоторое время на своем верном желтом велосипеде.

Однажды ребята позвали меня на горячие источники – излюбленное место киви[10]. Именно там я понял, что местные любят знакомиться – у нас в тот вечер несколько раз спрашивали, откуда мы. Открытые люди. Учитывая, что здешние жители в основном потомки иммигрантов и многие нынешние граждане Новой Зеландии родились за ее пределами, это неудивительно.

[10]   Национальное прозвище новозеландцев и часто используемое у жителей Новой Зеландии. – Прим. ред.