Оставшаяся рядом со мной Чжиэр пошелестела ветками ближайшего куста, добавляя антуража, и суеверная засланка враждебной семейки сдалась.
— Я все передам моей госпоже! — с нескрываемой угрозой заявила она и удалилась.
— Вконец обнаглели, — покачала головой Чжиэр, глядя на меня с сочувствием.
По-хорошему, после кончины матушки церемонию должна была вести я, как старшая принцесса. Но желая избежать трений с наложницами, предпочла провести свою, личную, вдали ото всех.
Нет же! И тут недовольны! Подчинись, мол, или прогнем демонстративно.
Отстояв положенный час, я с кряхтением поднялась с колен.
Пусть и смухлевала, подложив подушечку, все равно суставы ныли. Как они здесь это выдерживают? А если что-то выпрашивать у императора приходится, то и целый день стоят! Это ж мазохизм натуральный.
Чунь и Чжиэр пробегали до самого обеда, пока я лечила пострадавшие конечности примочками и отпаивалась чаем. Им нужно было разнести подарки — скромные, но достойные, всем членам императорской семьи вне зависимости от моих с ними отношений.
Не одаренным остался только его величество. Ему я понесла заготовленный презент лично. Тут служанками не отмашешься.
Император уже закончил принимать поздравления в Зале Высшей Гармонии и теперь отдыхал в Небесных покоях. Своих, личных. Была бы жива матушка — скорее всего, они сидели бы вместе в одной из беседок. Так они обычно встречали праздники, если верить дораме. Вообще он любил супругу и выбрал ее сердцем, а не разумом.
Неудивительно, что в последнее время его величество не вникает во внутригаремные разборки и вообще старается эту кодлу не посещать. Не то настроение.
При виде меня повелитель Тан оживился и махнул евнухам, чтобы отошли подальше.
— Отбрось формальности и посиди со мной, дочь, — попросил он устало, не успела я присесть в положенном поклоне. — Помянем предков… и твою матушку.
— Да, отец.
Я снова присела, сложив перед собой ладони в знак благодарности. Не формальность, а банальная вежливость, без нее никуда.
Устроилась в низком кресле с подлокотниками через столик от императора. Подскочившая служанка проворно налила мне чаю.
Напротив нас распахнутое окно открывало вид на цветущий внутренний дворик. Изогнутая, будто скривленная тяжестью неба слива бурно цвела, то и дело орошая землю потоком нежно-розовых лепестков.
— Я посадил это дерево, когда мы с твоей матушкой-императрицей поженились, — заметив мой рассеянный интерес, пояснил отец. — Оно все еще здесь, и полно сил…
Он не договорил, тяжело сглотнул и хлебнул чай так, будто это был чистый спирт.
Залпом, не дыша.
Будь мы обычными людьми, я бы вскочила и обняла его в утешении. Но увы — регламент дворца не позволяет вольностей в проявлении чувств.
Тем более принцессы должны быть сдержанны и спокойны.
— Мне тоже ее не хватает, — выдавила, чинно поднося чашку ко рту.
Не могу сказать, что искренне страдаю по человеку, которого живьем никогда не видела, лишь на экране. Но чувства Юлиань понимаю.
Сама маму потеряла довольно рано.
Следом ушел и папа, оставив меня совершенно одну.
И сейчас мне иррационально хотелось этого могущественного, практически всесильного мужчину, повелевающего огромной страной, защитить.
Глупо, наверное.
Но последнее, что я помню из просмотренного — чашу отравленного вина, которую поднесли его величеству на пиру. А наложница, к тому моменту уже императрица Гуй, довольно улыбалась, предчувствуя скорый триумф.
Парочка героев к тому моменту уже сидела в тюрьме, и как дальше сценаристы собирались выкручиваться — понятия не имею. Но мне бы очень не хотелось, чтобы и в этой реальности император умер от яда.