Недоразумения в жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Архитектор Нильс Велин женился в молодые годы в полном убеждении, что только тогда начинается истинное счастье в жизни, когда соединяешься с любимым существом, и первое время и он, и его жена находились на верху блаженства.

Она была маленькое, нежное, хрупкое существо с большими ясными глазами и с натурою, мягкою, как воск, на которой тотчас же отражались все впечатления жизни. Но, в противоположность воску, каждое такое впечатление оставляло в ней неизгладимый след. Скрыть то, что она не могла забыть, это она могла, но забыть — никогда. Проницательный наблюдатель, всматриваясь в это нервное, постоянно меняющееся лицо, каждая черта которого отражала внутренние ощущения, переживаемые ею, мог бы догадаться, что эта жаждущая счастья молодая женщина скрывает в глубине своей души склонность к трагическому. Преданная, испытывавшая постоянную потребность в ласке, в любви, она нуждалась в радости и солнце для того, чтобы жить. Вся она была как бы соткана из идеальной музыки, при которой один только фальшивый тон может нарушить всю гармонию. Сияющее личико двадцатилетней молодой женщины могло покрыться мертвенною бледностью, когда случалось что нибудь, затрагивающее ее в том единственном пункте, всякое прикосновение к которому болезненно отзывалось на ней, — в ее любви.

Потому что она любила своего мужа с темь пылким фанатизмом, перед которым замолкает всякое рассуждение, и в наше время, когда брак обратился в простую сделку, когда любовь отбрасывается в сторону, она жила с улыбкою на устах, счастливая, не смущаясь всеми этими вопросами и столкновениями, столь чуждыми ее характеру, гордясь сознанием того, что ее любят, полная только этим счастием, которое она ставила выше всего.

Достаточно было одного слова неудовольствия со стороны ее мужа, чтобы сделать ее грустной и задумчивой на несколько дней. Она предъявляла к любви такие высокие требования, что не допускала ни малейшего пятнышка на этом небе, которое желала видеть всегда ясным и безоблачным.

А архитектор, привязавший к себе этого необыкновенного феникса, был красивым малым с светлыми волосами, светлыми глазами и постоянно улыбающимся ртом, вырисовывавшимся из-за пепельных, закрученных на концах, усиков.

Как часто случается с женщинами, все существо которых, повидимому, дышит любовью, и которые в глубине своих глаз скрывают всю пылкую страстность лунных ночей, Карина Велин еще задолго до замужества испытала несчастную любовь. Она была в то время ребенком и думала, что вся суть жизни в том, чтобы найти человека, который представлял бы воплощение всех ее мечтаний, и она нашла этого человека в лице молодого живописца, который летом гостил по соседству с имением ее отца.

Клас Галлен принадлежал к числу тех людей, которые хладнокровно относятся ко всему, исключая форм и красок, у которых так же трудно возбудить интерес к каким либо явлениям жизни, как и заставить их понять, что за пределами их мастерской находится много вещей, достойных внимания остального мира.

Но он бродил по окрестностям в длинном голубом галстуке и светло-серой фетровой шляпе с невероятно широкими полями, стоял по целым часам у берега моря, защищая глаза рукою, и в то время, как он занимался обдумыванием красок и перспективы, малютка Карина воображала, что в его голове проносятся такие прекрасные мысли, о каких он в действительности не имел никакого понятия.

Она любила его тогда, как любила теперь своего мужа.

Но однажды случилось, что ее идеал перевернулся на лодке в море, утонул и был выброшен на берег, откуда его перенесли в дом ее отца.

Карина несколько дней ходила взад и вперед в своей комнате, ничего не видя перед собою, кроме бледно-синего лица, окруженного намокшими волосами. Эту ужасную картину она видела только в воображении, потому что ее не было дома, когда произошла катастрофа. После этого с нею сделалась горячка, угрожавшая опасностью ее жизни, и она в течение целого года считала себя невестою покойного, хотя между ними не было произнесено ни одного слова любви.

Когда она впервые познакомилась с архитектором, ей показалось, что завеса падает у нее с глаз. Она поняла, что никто другой не существует для нее в целом мире, кроме его одного, и опа заплакала, заплакала, как дитя, над тем, что он не мог быть первою ее любовью, и впервые почувствовала необъяснимый испуг от смутного сознания, что прошедшее не может совершенно изгладиться из ее жизни.

Но когда архитектор в один прекрасный летний вечер попросил ее быть его женою, она, бледная и с дрожащими губами, рассказала ему историю своей любви к Класу Галлену. Архитектор находился в таком счастливом, радостном настроении, что только громко рассмеялся, услышав это признание, и сказал несколько слов о том, что и у него самого не мало грехов на совести. При этом он нежно гладил ее волосы, и грустное чувство наполнило его при виде этого невинного ребенка, уже встретившего на своем пути безжалостную смерть. Карина опустила глаза, и так как ей трудно было говорить, то она молчала. Но в глубине ее сердца, в самый разгар ее счастья, возникло предчувствие чего-то злого, которое она никак не могла объяснить себе. Предчувствие это основывалось на печальном опыте, который унаследывается нами от предков и гласит, что никакая любовь не в силах защитить нас от недоразумений с теми лицами, которых мы больше всего любим.

Она была глубоко огорчена; она сознавала, что он ее не понимает: то, что она испытала, было совершенно непохоже на то, что он представлял себе о ее чувстве. Но счастье заставило ее вскоре забыть это огорчение, и, по мере того, как время шло, исчезало и воспоминание о пережитом горе в наполняющем всю ее душу сознании бесконечного счастья, сопровождавшего теперь каждый ее шаг в жизни.

Но однажды муж привел к ним в дом одного из своих друзей, которого Карина никогда не видала раньше.

Она вздрогнула, как только он вошел, и все время, пока он сидел, не могла отвести от него глаз. Наконец, она вышла под каким то предлогом, а когда вернулась, Нильс заметил, что она плакала.

По уходе гостя, Нильс спросил о причине ее слез.

Карина не сразу ответила; на лице ее было странное выражение: глаза глядели, как будто ничего не видя перед собою. Наконец, она повернулась к мужу и сказала тихим голосом:

— Нильс, не приглашай к себе больше никогда этого человека.

Он удивился и спросил о причине.

— Он похож на него, — сказала она.

— На кого? — спросил архитектор.

Но в ту же минуту он понял; лицо его омрачилось, и он сказал тоном, невыразимо больно задевшим его жену:

— Чего ты боишься?

Она подошла к нему, обвила обеими руками его шею и шепнула:

— Я не знаю. Но я прошу тебя, не вводи его к нам в дом.

В течение нескольких дней архитектор замечал, что его жена как то рассеянно смотрит вдаль, точно ее мысли далеко, и не раз с чувством ревности вспоминал об их разговоре.

Но тут случилось событие, которое у молодых супругов прогоняет всякие злые мысли; и когда архитектор в одну бурную ночь услышал слабый крик, доказывавший, что в его доме появилось на свет новое существо, он забыл о своей ревности к давно умершему человеку.

Первым их ребенком была девочка, унаследовавшая веселый нрав отца и впечатлительность матери. Это была хрупкая, хорошенькая малютка, застенчивая перед посторонними, но трогательно нежная с теми, кого любила и к кому осмеливалась приблизиться. Карина так страстно, до обожания, привязалась к ней, что ее муж чувствовал, что сам он отступает на задний план, и нередко жаловался по поводу этого. Но в то же время он наслаждался при виде этой материнской нежности, которая у мужчины связывается всегда с воспоминаниями о собственном детстве и делает его любовь к жене более полною и цельною, нежели привязанность к любовнице.

На третье лето после рождения их дочери, — она носила имя Карины по матери, но обыкновенно ее называли уменьшительным, Кайза, — супруги переселились на шхеры в маленькую виллу у Скурузунда. Архитектор каждый день ездил в город на работы, и его маленькая жена проводила много времени в полном одиночестве.