— Подождите, — вставил я, желая его утешить. — Может быть, в этой Корее…
— Э, бросьте, — произнес он. — Ведь мы туда вообще не поедем. Думаете, нас туда кто-нибудь пустит? Ни черта из этого не выйдет. Есть только один выход: доверьте Европу нам, и мы наведем в ней порядок. Всю Европу нужно сунуть в печку!
Я одолжил Ховену денег, Суточные ему выплатят только завтра.
Я очень рад, что нашел его.
Поразительный все-таки этот кесетельский рислинг. Кто бы мог ждать такого от венгров?.. Я слышал, что они монгольского происхождения. Кое в чем Ховен, конечно, прав. Если б началась новая война, я мог бы, вероятно, съездить в Венгрию как член Международной комиссии Красного Креста.
Трудно сохранять нейтралитет.
Воистину тяжко оставаться нейтральным.
Prosit[120], доктор!
Ваше здоровье!
Zum Wohle![121]
На этом пока заканчиваются записки Олафа Олафсона, человека нейтрального.
Перевод В. Савицкого.
Иржи Пик{121}
КАК НЕКОТОРЫЕ СОВРЕМЕННЫЕ КРИТИКИ ОБСУЖДАЛИ БЫ СКАЗКУ «КРАСНАЯ ШАПОЧКА»
А н т о н и н Е л и н е к.
…Интересно отметить, что старшие персонажи (волк, бабушка) изображены правдивее, чем Шапочка. Действие развивается следующим образом: Шапочка идет с корзиночкой (курсив мой. — А. Е.) в лес. Там она встречает злого (курсив мой. — А. Е.) волка. Волк спрашивает ее: «Куда идешь, Шапочка?» (курсив мой. — А. Е.).
Мы излагаем первую часть сказки в несколько ироническом тоне, но думаем, что имеем на это полное право. Хотя автор, без сомнения, знает молодежь, он все-таки, очевидно, не вполне понимает чувства Шапочки.
Итак, мы считаем, что достоинство сказки в реалистическом изображении бабушки и волка (с оговорками). Но от писателя такого масштаба, как автор «Красной Шапочки», можно требовать большего. К этому его обязывают бабушка и волк (с оговорками).
Я р о с л а в Я н у.
…Рассмотренный с позиций современности, — мы употребляем выражение Йозефа. Горы, — вымышленный образ народного автора «Красной Шапочки» предстает перед нами несколько наивным и простодушным по концепции. Однако невозможно избавиться от впечатления, что автор в похвальном стремлении к аллегориям обращается к фактам, объективный смысл которых ему совершенно неясен, он не разбирается во всей сложности проблематики. Образу волка, пожирающего бабушку, а позднее и Шапочку, недостает той поэтической и облагораживающей, самобытной силы, того жгучего единения субъективного и объективного факторов, из диалектического противоречия которых и вырастает произведение подлинно художественное и актуальное, каковые качества особенно отличают расцвеченное всеми красками и совершенное в своей народной мудрости творчество сложившегося старшего поколения.
Не удивительно поэтому, что заключительный аккорд сказки (Шапочка и бабушка спасаются, а волк топится) из-за своей эстетической неопределенности и идейной неполноценности оставляет после себя какой-то противно сладковатый привкус…
В а ц л а в С т е й с к а л.
…На сказку «Красная Шапочка» наша современная критика, так сказать, не обратила внимания. Результаты этой ошибки, которой, конечно, изрядно способствовало пренебрежительное отношение позапрошлого руководства Союза писателей к сказкам, налицо. Недостаток животворного внимания со стороны критики привел на этом не слишком плодотворном этапе нашего развития к опрометчивым суждениям вздорного характера. Не удивительно, что многие высказывания, а также невысказанные мысли могли быть по-разному истолкованы. Могло создаться впечатление, что у некоторой части критиков имелось явное намерение усиливать несколько неправильные и несерьезные настроения в определенных кругах нашей литературной общественности.
И р ж и Г а е к.
…«Красная Шапочка» выдвигает боевую линию нашего литературного фронта все дальше вперед, ближе к заветной цели. В этой сказке автор не только разоблачает волка, его отвратительное нутро сбесившегося кровожадного врага, но и новаторски подходит к образу Красной Шапочки, с необычайной философской отвагой и идейной смелостью домысливает и типизирует все то новое, что в нашей жизни стремится вперед и пробивается на поверхность. При этом он не берет внешнюю сторону образов, а показывает их внутреннюю сущность во всей психологической сложности взаимоотношений молодого и старого поколений: бабушку с ее белым чепчиком, блестяще выражающим ее определенный консерватизм, волка с характерными для него остро отточенными клыками демагога-фразера и Шапочку с типическим для нее и в своем символическом значении прямо-таки новаторским красным чепчиком. Тем самым вскрывается не только старое, отмирающее, но и то новое, что стремится вперед и пробивается на поверхность нашей жизни.
Даже образ охотника, к сожалению, втиснутый автором в прокрустово ложе схематизма, не отнимает у этого произведения его идейного своеобразия и новаторского значения. Оно есть и останется новаторским, боевым, передовым, поистине пионерским, хотя зачастую и недооцененным в нашей литературе.
Я н Т р е ф у л ь к а.
…Подобно «Родокапсу» и романам для девиц, сказка «Красная Шапочка» популярна у определенной части читателей. Но, по праву ли? — встает вопрос. Обратим внимание на поэтическое кредо автора, так как именно оно является краеугольным камнем проявления авторской сущности:
«Какие у тебя большие глаза, бабушка!»
или:
[120] Будьте здоровы! (лат.)
[121] Будьте здоровы! (нем.)