— Так, правильно! Теперь можете воспользоваться! Извольте — пожалуйста! А завтра — на рапорт!
Я схватил телефонную трубку, скромно позвонил и соединился с этапным штабом.
Нелюбезный голос адъютанта, даже не выслушав меня, коротко сказал следующее:
— Повозки по приказу господина полковника на месте. В штаб с вокзала был прислан верхом вестовой с просьбой о повозках и жалобой на кадета Йона, который должен был заказать повозки по телефону. А-а — это ты у телефона? Ты, тот самый пройдоха! По приказу господина полковника вызываю тебя на рапорт! Ты должен был заказать повозки… а, рассказывай своей бабушке. Понимаешь? Что нового в Чехии? Так? Ага! Ну так servus[95]. Кончаю!
Я вышел из канцелярии.
На перроне я с наслаждением распахнул куртку и бросил фуражку на скамейку.
Уф!
Приятный ветерок с бесконечных кукурузных полей, раскинувшихся возле вокзала, был для меня освежающим дыханием небес.
Я снова нахлобучил фуражку на голову, поправил целлулоидный воротничок, купил в вокзальном ресторане спички и затянулся сигаретой…
«Ну, как пообедал?» — слышу возле себя голос.
Обернулся. Обер-лейтенант! Мой начальник.
— Собираешься звонить? Милый мой!.. Ты прав. В вокзальном ресторане отличная кухня. Телячий гуляш с клецками? Желудок прежде всего, а? Красный перчик в сметане? Лишь бы вкусно было. Ну что ж, а я назначил тебя к рапорту. В следующий раз поступишь иначе. Сначала служба, а потом желудок. Будь здоров!
Он отошел, держа трубку в зубах, волоча по земле резиновый плащ.
Я по шпалам направился к складам.
Наши вагоны уже отцепили.
На платформе остались кучи подметенного навоза да множество разбросанного сена.
На шоссе ждали нагруженные повозки.
Я сел на коня, и мы поехали улицами хорватского городка.
Дождь лил как из ведра.
Телеги тряслись, колеса западали в колдобины, грязь брызгала.
Мой конь щипал сено с последней повозки.
Я сидел прозябший в мокром седле. Выливал из непромокаемых перчаток воду на гриву своего в яблоках Зерава и думал, что вода течет уже в вещевой мешок, а у меня там плавленый сыр, запасные подковы, скребница, два яйца, хлеб, шоколад и уже в поезде подписанная видовая открытка:
Мы выехали из города. К вечеру очутились в немецкой деревушке.
На каждой второй постройке висел плакат: «Achtung! Cholera!», «Achtung! Typhus!», «Achtung! Dysenterie!»
Но, по-видимому, это были старые плакаты.
Мы с обер-лейтенантом расположились у старосты.
В горнице постели были взбиты до самого потолка. Всюду на стенах красиво расписанные тарелки.
Я несколько раз обращался к своему начальнику — тот молчал.
«Злишься — ну и злись!» — подумал я.
Мы закусили.
[95] привет (лат.).