А на бланке перевода было написано:
Когда Тонечке прочли это, она уронила трехлитровую бутыль со спиртом, и спирт разлился по всему помещению.
Она могла себе это позволить: у нее было сто крон.
В следующее мгновенье в магазин вошел шестидесятипятилетний пенсионер Йозеф Теодор Павлик. В руке у него была дымящаяся сигара. Увидев, что в магазине пролили денатурат, он мужественно выкинул горящую сигару в открытое окно — одному прохожему на голову.
Поступок этот достоин величайшего восхищения, как доказательство необычайного хладнокровия и отваги. Ведь спирт мог вспыхнуть, и, поскольку в помещении находился галлон бензина, наша трогательная история не могла бы иметь продолжения. Она закончилась бы обугливанием трупов в выгоревшем магазине.
Кроме того, поступок этот заслуживает одобрения еще и потому, что благодаря своей быстроте и находчивости пенсионер Павлик сохранил государству почтальона и деньги.
Министерство торговли восклицает моими устами: «Да воздаст господь бог этому доблестному мужу!»
По выходе из магазина пенсионер Павлик не нашел брошенной им сигары.
Ее докурил тот самый прохожий, которому она свалилась на голову.
Через четверть часа после получения ста крон для Тонечки владелец магазина вышел на улицу. Купил трамвайный билет и поехал в редакцию газеты, которую редактировал тот самый господин, чья служанка ходила делать покупки в магазин того владельца, который отправился теперь к этому редактору.
Вы видите — все идет как по маслу.
Беседа с редактором длилась больше часа. Редактор ликовал. Такая трогательная история — и как раз в самую глухую пору мертвого сезона!
— Пойдет в завтрашнем же номере, — объявил редактор, прощаясь с владельцем магазина. — И я, конечно, дам полностью вашу фамилию.
После этого владелец магазина отправился в отдел объявлений и заказал там объявление в завтрашнем номере на видном месте.
В тот день его выручка была обычной.
Редактор сдержал слово.
На другой день в газете появилась статья «Таинственная мать». Три с лишним колонки. Жалостное вступление было состряпано из Марлит, а также Карлен, Шварц{82} и других слезливых писательниц-авторш семейных романов.
Далее следовали фамилия и адрес теперешнего покровителя Тонечки: торговец Вацлав Земан, ул. Каминского, д. № 18.
А на последней полосе, среди объявлений, было такое:
В тот день все виноградские женщины и девушки пожелали видеть Тонечку, чтобы плакать с ней.
Плач стоял в магазине с утра до вечера.
У Тонечки в конце концов глаза пересохли, так что ей приходилось бегать в чулан нюхать лук, чтобы плакать дальше.
Приходили и старички, щипали ее за щечку. Тут нет ничего плохого: ведь ей было всего пятнадцать лет. Среди всеобщих рыданий слышались выкрики:
— Мне кило кофе!
— Мне пять килограммов сахара!
— Литр рома!
— Бутылку вина!
Вацлав Земан не успевал обслуживать покупателей. Пришлось взять подмогу. Жена тоже трудилась в поте лица. Виноградские женщины и девушки накупали продуктов на целую неделю.
Часов в десять, только стали запирать магазин, пришла еще одна заплаканная дама. Издалека, откуда-то с Модржан. Товару больше никакого не было, так что ей продали старую медную гирю.
Номер газеты со статьей «Таинственная мать» разошелся тиражом на десять тысяч экземпляров больше обычного.