Биология в фокусе. Естественные отделения университетов Российской империи (1830–1900): читать начало книги онлайн

Профессор математики Варшавского университета Г. Ф. Вороной подчеркивал, что «интересы преподавания могут быть одинаково обеспечены как при курсовой системе, так и при предметной. Разница только в том, что курсовая система делает больше удобств для согласования чтения лекций с экзаменами. С этой точки зрения введение предметной системы доставит много забот и лишних хлопот профессорам и деканам. Предметная система вводится потому, что этого добиваются с давних пор студенты, которые понимают предметную систему не совсем так, как ее понимают обыкновенно профессора. Следует предоставить факультетам возможность постепенно перейти от курсовой системы к предметной, в зависимости от запросов и условий университетской жизни»[324].

В итоге большинство голосов решило оставить практически без изменения статьи проекта, касающиеся предметной системы, то есть ввести ее в университетах. Сам министр И. И. Толстой в своих воспоминаниях писал, что «введение в университетах предметной системы преподавания взамен курсовой составляло давнишнее pium dexiderium[325] подавляющего большинства факультетов всех русских „храмов науки“»[326] и, несмотря на то что она была сопряжена с отказом от преимуществ государственной службы, дававшихся дипломами, Николай II был согласен на это.

Невзирая на то что проект университетского устава И. И. Толстого остался только на бумаге, следующий министр народного просвещения П. М. Кауфман (чей проект университетского устава, кстати, содержал пункт о свободе посещения лекций по всем факультетам[327]) все же провел реформу образования и «Правилами 12 июня 1906 г.» дал возможность университетам перейти на предметную систему преподавания. Суть новых правил состояла в том, что отсутствовала привязка дисциплин к определенным курсам. Для получения выпускного свидетельства студентам также требовалось выслушать лекции и пройти практические занятия в определенном объеме. Все так же сдавались экзамены в течение курса, но решение об этом принимали сами факультеты.

Комиссия Казанского университета, собранная по вопросу введения предметной системы в российских университетах, называла предметную систему германских университетов наиболее соответствующей «общему духу университета, как рассаднику свободной науки, где свобода преподавания неразрывно связана со свободой обучения, при которой каждый студент свободен брать от университета только то, что он сам считает для себя необходимым»[328], однако не посчитала, что переход на предметную систему будет своевременным: «Принимая во внимание особые условия, в которых находятся в настоящее время русские университеты, как по требованиям, предъявляемым к ним государством, на счет которого они существуют, так и в виду крайнего недостатка интеллигентных лиц не только со специальным, но и с достаточно широким общим образованием; принимая наконец во внимание ненормальное положение нашей средней школы, не дающей достаточно разностороннего общего образования, комиссия не находит своевременным введение в Казанском университете предметной системы преподавания во всей полноте, как она практикуется в германских университетах»[329].

Выход из сложившейся «ненормальности современной постановки преподавания» по уставу 1884 г. в Казанском университете видели в уходе от многопредметности и обилия обязательных предметов, которые вели к формальному отношению студентов путем предоставления большей свободы в выборе предметов и того или иного плана преподавания в смысле более специального изучения групп предметов с возвратом к порядку преподавания при уставе 1863 г. Таким образом, Казанский университет с осторожностью отнесся к немедленному введению в действие «Правил 12 июня», предпочтя смешанную систему преподавания с предоставлением студентам возможности специализации по планам, разработанным факультетом.

Не все университеты перешли на предметную систему после появления правил 1906 г. В Варшавском осталась прежняя курсовая система[330], и он никогда не переходил на предметную систему по правилам 1906 г. (сам университет вообще был закрыт до 1908 г.). Особенные правила, аналогичные правилам 1885 г., действовали в Юрьевском университете (от 16 марта 1896 г.), физико-математический факультет которого отказался переходить на предметную систему. Профессор физической географии Б. И. Срезневский обосновывал это следующим образом: «…как собственный преподавательский опыт, так и беседы со студентами показывают, что тот учебный распорядок, который установился у нас сам собою, при целесообразном пользовании утвержденными в 1896 г. учебными планами, не требует никаких существенных нововведений. Главная черта, приближающая наш учебный строй к действительной предметной системе, заключается в том, что наш студент не связан фактически обязательством сдавать экзамены не иначе как по группам, в короткий срок, твердо установленный, но может вполне спокойно отдаваться обстоятельному изучению предмета за предметом, сдавать экзамены тогда, когда он чувствует себя в силах удовлетворить требованиям экзаменаторов, что он сохраняет за собой право на зачет раз выставленной отметки, каковы бы ни были его успехи по другим предметам, чего нет в системе курсовой»[331].

Согласно правилам 1896 г. студент Юрьевского университета был обязан записаться на одно из четырех отделений физико-математического факультета (математическое, естественно-историческое, химическое или агрономическое) и следовать утвержденному учебному плану. Для зачета полугодий требовалось посещать лекции, выполнять практические занятия и сдать полукурсовое испытание после второго и после четвертого полугодия. В состав первой части испытания по естественно-историческому отделению входили неорганическая химия, общий курс зоологии, общий курс ботаники, общий курс физики, в состав второй части – кристаллография, минералогия, анатомия человека, аналитическая химия. На окончательном испытании (оно проводилось в факультетских комиссиях) сдавались органическая химия, зоология (анатомия, эмбриология, физиология, систематика, географическое распространение, биология), ботаника (анатомия, физиология, систематика), физиология животных, геология с палеонтологией, метеорология[332]. Сдавшим все экзамены присуждались степень кандидата естественных наук или звание действительного студента. Соискатели степени кандидата предоставляли сочинение в шестимесячный срок после окончательного испытания.

В Варшавском университете действовали правила прохождения курса, подобные тем, которые существовали в русских университетах до устава 1884 г.: согласно § 99 устава 1869 г. студенты могли переходить с курса на курс после сдачи экзаменов по всем читаемым предметам. Варшавский университет был единственным университетом Российской империи, в котором в начале XX в. сохранялись порядки второй половины XIX в. И в Варшавском, и в Юрьевском университетах действовали привычные для второй половины XIX в. цифровые пятибалльные шкалы оценок знаний студентов. Причем в Юрьевском университете даже пользовались половинными дробями (½) или более привычным в настоящее время знаком минуса[333]. В целом переход российских университетов состоялся в течение 1906–1908 гг., последними перешли Харьковский и Новороссийский университеты[334]. Помимо трудностей в виде адаптации новой системы к существовавшему порядку в университетах, появились и другие проблемы. Например, правила 1906 г. гласили, что для получения выпускного свидетельства необходимо «выполнить требования одного из утвержденных для факультета учебных планов и подвергнуться испытаниям (полукурсовым) по тем предметам, которые будут установлены для сего соответствующим факультетом»[335]. Остальные же предметы были вынесены на экзамен в итоговой испытательной комиссии.

Однако для получения права преподавания естествознания и географии в средних учебных заведениях было необходимо сдать экзамены по определенному перечню предметов, который мог и не совпадать с установленным факультетами. Таким образом, студентам приходилось бы сдавать экзамены дважды, и именно экзаменный момент из‑за привязки дипломов университетов к получению прав государственной службы оказался причиной сворачивания предметной системы в российских университетах.

Первоначально министерство хотело отменить распоряжение министра от 24 ноября 1889 г. «Об освобождении лиц, окончивших курс в университетах, от испытаний на звание учителя гимназии», но в результате применения «Правил 12 июня» произошло дробление на специальности, и в министерстве сделали вывод, что «студенты не могут получить настолько полного научного образования, чтобы занимать должности преподавателя гимназии или реального училища по соответствующему разряду наук»[336]. Таким образом, выходило, что занимать должность учителя мог только тот, кто предоставил диплом о прохождении курса по всем предметам, предусмотренным требованиями 1896 г.

Впервые на эту проблему обратили внимание в октябре 1907 г.[337], когда в университеты были разосланы предложения министра рассмотреть на физико-математических факультетах вопрос об испытаниях для тех, кто хочет получить звание учителя естествознания и географии. Университеты присылали разные перечни предметов, собрав которые и проанализировав министерство в январе 1909 г. утвердило список необходимых экзаменов на право преподавания, который должен был совпадать с окончательными экзаменами в комиссиях. Для естественников это были химия (неорганическая, органическая, аналитическая), минералогия и геология, физическая география, ботаника и физиология растений, зоология, анатомия человека и физиология животных, география[338] (последняя была необязательна, сдавалась для получения права преподавать географию).

А уже через два года, 23 августа 1911 г., появились новые правила о производстве испытаний, и таким образом министерство утвердило перечень обязательных предметов для полукурсовых и окончательных экзаменов[339], который раньше был прерогативой факультетов. В перечень окончательных испытаний вошли практически те же предметы, однако список этот был несколько уже и включал органическую химию, геологию с палеонтологией, физиологию растений, зоологию беспозвоночных, физиологию животных, физическую географию с метеорологией. География сдавалась исключительно избравшими отдел географии. Остальные науки студент был обязан сдать на полукурсовых испытаниях для получения выпускного свидетельства.

Таким образом, провозглашенная в 1906 г. свобода выбора студентами предметов просуществовала до 1911 г. Фактически, однако, правила эти были введены только с 1912/13 учебного года ввиду многочисленных просьб из университетов[340]. А. М. Новоземов в своей книге-пособии для студентов оценивал предметную систему, установленную в российских университетах, довольно критично: «Как известно, почти всюду в высших учебных заведениях установлена предметная система, правда в сильно урезанном и сокращенном виде. Согласно системе, всякий учащийся может проходить с курса на курс, сдавая любое количество экзаменов из прослушанных предметов или ничего не сдавая. Эту свободу омрачают всякие «минимумы», которые служат некоторым пришпоривающим средством для малоуспешных, но все-таки кой-какая свобода есть. Благодаря ей все студенты являются в большей или меньшей степени вечными студентами, т. е. у всех имеются экзаменационные долги»[341].

Так окончился эксперимент с введением предметной системы в университетах Российской империи. Следует сказать, что последний проект университетского устава, выработанный при министре графе П. Н. Игнатьеве в 1915 г., содержал компромиссный подход к организации учебного процесса в университетах: курс каждого факультета предполагалось разделить на основной и специальный отделы: первый предназначался для получения основного образования по предметам факультета или отделения, второй – для углубления научных знаний по определенной специальности[342]. Подобный порядок обосновывался тем, что в начале XX в. невозможно было существование университета ради чистой науки, так как большинству студентов была необходима профессия для получения средств и лишь незначительное меньшинство имели возможности и способности к научной деятельности – именно им предлагалось углублять свои знания на специальном отделении. Причем о предметной системе не говорилось ни слова: на отделениях предполагались учебные планы, разработанные факультетами и утверждаемые министром. Но университеты скептически отнеслись к такому предложению, так как данное нововведение предполагало сокращение курса до трех лет[343]. В принципе, это мог быть разумный компромисс, отвечающий потребностям эпохи, но сложившаяся политическая ситуация не позволила претворить его в жизнь.

Помимо попытки перехода на предметную систему обучения, еще одним новаторством устава 1884 г. было то, что, в отличие от своих предшественников, он закреплял обязательность практических занятий[344], вошедших в учебный процесс в 1860–1870‑е гг. Статья 96 устава гласила: «При историко-филологическом, физико-математическом и юридическом факультетах устраиваются практические упражнения студентов под руководством профессоров (семинарии), с необходимыми при том учебными пособиями»[345]. Появившиеся в 1885 г. «Правила о зачете полугодий» более детально объясняли обязанности студентов по части практических занятий.

Согласно этим «Правилам» студентам естественного отделения для зачета полугодий необходимо было[346]:

• избрать и каждое полугодие посещать не менее восемнадцати часов лекций и практических занятий;

• принимать участие как минимум в двух практических курсах (дан перечень практических упражнений по предметам – химии, зоологии, ботанике, минералогии, по желанию студента – физике, математике);

• исполнять задаваемые работы, подвергаться проверочным испытаниям по предметам, входящим в круг окончательных испытаний в правительственной комиссии;

• для получения выпускного свидетельства необходимо, чтобы в числе практических курсов не менее шести относились к выбранному им для дополнительного испытания отделу (один из упомянутых выше четырех) и не менее двух курсов в каждом из остальных.

Принятые в том же году «Требования, которым должны удовлетворять испытуемые в комиссии физико-математической по отделению естественных наук» содержали в том числе перечень практических навыков. Обязательны были проведение качественного химического анализа, знание зоологических препаратов и рисунков с пояснением по ним основных законов жизни животного мира, определение растений, минералов, горных пород, умение работать с микроскопом и препаратами животных и растений[347].

Согласно новым «Правилам», студенты не должны были сдавать ежегодные экзамены, как это было раньше, но обязаны были получить зачет восьми полугодий, чтобы быть допущенными к итоговому экзамену. Зачет полугодий производился преимущественно по результатам практических занятий. Так, в Казанском университете были установлены следующие «приемы», которыми пользовались преподаватели для оценки знаний студентов и зачетов им полугодий:

«по анатомии и физиологии растений – практические занятия

по морфологии и систематике растений – практические занятия

по зоологии – поверочные испытания и практические занятия

по физиологии животных – поверочные испытания в 5, 6 семестре, в 7 семестре практические занятия

по сравнительной анатомии поверочные испытания, практические занятия и для специалистов – работы»[348].

В последующем, когда в 1888 г. министерство подводило итоги применения новых правил, физико-математический факультет Казанского университета отчитывался, что именно практические занятия служат мерой зачета полугодий студентам естественного отделения[349], а для успешного проведения этих занятий и подготовки студентов к итоговому экзамену необходимо усилить финансовую поддержку учебно-вспомогательных учреждений: «как то снабжение этих учреждений особыми учебными коллекциями, составленными систематически программами испытания, приборами, справочными книгами и атласами и достаточными для руководства студентов в занятиях персоналом, служащим при учебно-вспомогательных учреждениях, т. е. назначение необходимого числа лаборантов, их помощников, хранителей кабинетов и др.»[350] Впрочем, просьбы об увеличении финансирования учебно-вспомогательных учреждений университетов отправлялись в Петербург регулярно.

Проблема нехватки помещений для значительно увеличившегося контингента студентов естественного отделения в конце XIX – начале XX в. представляла собой едва ли не большую проблему, чем нехватка финансирования для покупки оборудования.

Особенно остро этот вопрос встал после инициированного в 1899 г. министерством «усиления» практических занятий студентов и «правильного» их устройства. Эта инициатива имела под собой вполне определенные основания: после масштабных студенческих волнений 1899 г., прокатившихся по всем университетам (и другим учебным заведениям), в качестве одного из инструментов успокоения студенчества министерство видело усиление практических занятий. А главной просьбой факультетов все так же оставались ходатайства об увеличении финансирования. Так, Казанский университет просил расширить учебно-вспомогательные учреждения, увеличить ассигнования на проведение экскурсий и углубить специализацию, так как практические занятия «должны находиться в тесной связи с приготовлением студентами той работы, которая должна быть представлена для получения диплома, чем и можно только достигнуть усвоения студентами приемов научного труда»[351].

[324] Там же. С. 78.

[325] Благое пожелание.

[326] ОР РНБ. Ф. 781. Ед. хр. 568. Л. 98.

[327] Кауфман П. М. Новый университетский устав. СПб., 1909. С. 39.

[328] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 1991. Л. 28.

[329] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 1991. Л. 28–28 об.

[330] Управляющий Варшавским округом на запрос из Министерства прислать правила о зачете полугодий из университетов (29 марта 1911 г.) 23 апреля 1911 г. писал, что в Варшавском университете действует курсовая система. РГИА. Ф. 733. Оп. 155. Д. 43. Л. 238.

[331] NAE. Ф. 402. Оп. 9. Д. 716. Л. 91.

[332] Там же. Оп. 4. Д. 1465. Л. 41 р, 42 р.

[333] NAE. Ф. 402. Оп. 9. Д. 652.

[334] Доклад Харьковского университета в марте 1907 г. свидетельствовал, что к тому моменту университеты Московский, Петербургский, Киевский и Казанский «перешли или переходят к предметной системе». РГИА. Ф. 733. Оп. 153. Д. 542. Л. 40. Этот переход совершился для Московского и Петербургского университетов в 1906/07 учебном году, для Киевского и Казанского – в 1907/08 г.

[335] Правила о зачете полугодий для получения выпускного свидетельства на факультетах: историко-филологическом, физико-математическом, юридическом и восточных языков (12 июня 1906 г.) // ЖМНП. 1906. Ч. 4. С. 71.

[336] ОПИ ГИМ. Ф. 438. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 102 об.

[337] РГИА. Ф. 733. Оп. 153. Д. 542. Л. 13.

[338] Там же. Оп. 154. Д. 220. Л. 79 об.

[339] Правила о производстве испытаний в физико-математических испытательных комиссиях // ЖМНП. 1911. Ч. 35. С. 36–40.

[340] РГИА. Ф. 733. Оп. 154. Д. 133. Л. 418 об., 464, 478; Оп. 155. Д. 733. Л. 22.

[341] Новоземов А. М. Университет и студенты. Практические указания студентам при занятиях и сдаче экзаменов и абитуриентам при выборе ими своей будущей специальности. СПб., 1911. С. 34.

[342] ДАОО. Ф. 45. Оп. 11. Д. 81 (1915). Л. 68 об.

[343] Доклад избранной Правлением Императорского Новороссийского университета Комиссии по рассмотрению проектов устава и штата императорских российских университетов 1916 года. С. 10. APW. Ф. 214. Оп. 72. Д. 90. Л. 391 об.

[344] Отметим, что до принятия устава 1884 г. в Харьковском университете практические занятия были мерой оценки знаний студентов и перевода их на следующий курс. Университетский вопрос // ЖМНП. 1876. Ч. 187. С. 163.

[345] ПСЗ РИ. Собрание 3-е. Т. IV (1884). № 2404.

[346] Правила о зачете полугодий студентам императорских российских университетов // ЖМНП. 1885. Ч. 241. С. 78–94.

[347] Требования, которым должны удовлетворять испытуемые в комиссии физико-математической по отделению естественных наук // ЖМНП. 1885. Ч. 241. С. 56–60.

[348] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 1041. Л. 41.

[349] Там же. Д. 1124. Л. 24 об.

[350] Там же.

[351] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 1666. Л. 3 об.