Почему Бог выбрал эту обезьяну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ветер дул с юго-востока, так что бырры двигались по широкой дуге, обходя стадо с северо-запада. Приблизившись на сотню шагов, все они бросились бежать, отрезая от стада небольшую группу самок с детенышами. Один из бырров, судя по росту — Ирфи, их вождь (Ашри сталкивался пару раз с этим мрачным силачом) — прибавил скорость, нагоняя жертву. Ашри вспомнил, что так поступают гиены: когда жертва выдохнется, вожак догоняет и вцепляется ей в горло. И львы так делают. Ничего нового; только легкий азарт от ожидания, догонит ли Ирфи антилопу. А Ирфи упал. Судя по тому, как он замахал руками, он просто поскользнулся на жидкой субстанции, падавшей из перепуганной антилопы. Что ж, с антилопами это бывает. Отставшие бырры нагнали своего вожака, обступили его — а потом завязалась драка. Исполненные ярости и разочарования вопли дерущихся бырров были прекрасно слышны на пригорке, где укрылись фырты. Потом драка прекратилась, и бырры, отдышавшись, потянулись на запад, в направлении своего стойбища. Перепуганное стадо следило за ними не менее внимательно, чем фырты, и измотанным бегом и дракой быррам ловить было некого.

В голове Ашри, наблюдавшего вместе со всеми за этой батальной сценой, внезапно появилась идея, которую он сам едва сумел осознать. Скорее, это был образ, картинка, подобная сну, в котором он понял, в чем было ошибка Ирфи… Ашри попытался рассказать о ней, но слов не хватало. На большом плоском камне с резким обрывистым краем он быстро собрал кучу камешков поменьше. Потом он поставил своих людей полукругом у отлогой стороны валуна, а сам встал напротив них всех. Четверо фыртов с любопытством смотрели на своего вождя. Ашри показал рукой на груду камешков, потом на стадо (после ухода бырров оно постепенно возвращалось на пастбище), потом снова на камешки… Кажется, Шорло начал понимать… А, вот и Игги догадался… И остальные.

Жестами Ашри указал каждому его место на равнине позади стада, а сам присел на корточки, скрывшись за тем самым валуном, который послужил фыртам картой местности (потом они еще тысячи лет зачем-то будут начинать охоту именно от этого камня). Четверо фыртов побежали на юг, обходя стадо по той же дуге, что и бырры, только в другую сторону.

Сжимая в руке кварцевый бифас, Ашри чувствовал себя полным идиотом. Он даже представлял себе, как Пыы, его женщина, смеется над ним и готов был сам засмеяться. Поняли ли его соплеменники? Сделают ли они то, что приказал вождь? Может быть, кто-нибудь найдет по дороге тухлую крысу и понесет ее в стойбище?

Шорло, пока пробирался к указанному вождем месту, тоже тихонько посмеивался. Он отлично мог себе представить заливистый смех Пыы — все в племени улыбались, заслышав его. Что-то нелепое придумал его друг… Но в племенах фыртов за тысячи лет те, кто не верил вождю, уходили или погибали. Или и то, и другое, потому что вне племени выжить было почти невозможно. Поэтому Шорло даже в голову не пришло обмануть ожидания Ашри. Кстати, как тот и опасался, тухлая крыса попалась-таки ему на пути. Но он удержался.

Притаившийся за камнем Ашри, увидев, что все вышли примерно на те места, что он указал, подбросил камень высоко вверх, и его соплеменники начали двигаться к стаду каждый со своей стороны. Ветер дул теперь со стороны охотников, и почуявшие опасность антилопы подняли головы. Некоторое время они оглядывались по сторонам, а потом дружно побежали в сторону Ашри. Не так уж они и торопились: пример бырров показал им, что жители этой местности бегают не так быстро, как они.

Все произошло еще лучше, чем задумал Ашри. Когда вожак стада поравнялся с камнем, за которым прятался Ашри, он вскочил и со всей силы ударил пробегавшего мимо крупного самца. Ашри метил в голову, но куда на самом деле попал — не разглядел. Да это было и не важно, потому что антилопа (может, лучше сказать «антилоп», это же был самец?) …одним словом, самец, вожак стада, споткнулся и упал. Налетая одна на другую, антилопы тщетно пытались остановиться. Многие падали, ломая ноги. Остальные, обезумев от ужаса, в конце концов, падали с обрыва. Часть из них были унесены течением Оккойо, но немало остались лежать на дне каньона.

Вечером охотники притащили в пещеру столько еды, сколько смогли унести. А наутро вернулись на то же место — то, что оставалось на равнине, подъели гиены, но до того, что лежало на дне каньона, они добраться не смогли…

Кооперация, лежащая в основе загонной и других форм коллективной охоты, значительно повышает ее эффективность. Появляется возможность охоты на более крупную добычу; если для Homo erectus отличной добычей была мозговая кость слона, то на рубеже эпох гейдельбергских людей и неандертальцев людям достается уже весь слон целиком, а то и не один. Отсюда вытекает несколько разнородных следствий. С одной стороны, добычи становится больше. Однако при отсутствии холодильников или хотя бы коптилен, это часто оказывается много больше, чем племя может съесть. Конечно, нельзя исключить, что при наличии огня копчение или вяление могли быть известны нашим предкам, но это все равно были бы кратковременные способы консервации. В принципе повышение эффективности охоты делает возможным увеличение размера группы — но у современных людей психологические исследования выявляют, что более или менее комфортный размер группы не превышает примерно 30 человек. Даже если ресурсы позволяют увеличить количество людей в племени, рано или поздно это встретит психологические препятствия.

Кроме того, увеличение размера группы также означает рост ее пищевой территории со всеми вытекающими последствиями: перенаселением, истощением ресурсов и жестокой конкуренцией, а то и кровопролитными войнами с соседями. Экологические последствия оценивать трудно, но целый ряд исследователей возлагает ответственность за исчезновение мегафауны (крупных млекопитающих) на наших предков, быть может, не без оснований. Правда, перенаселение является и одной из причин расселения. Вместе с ужесточающейся конкуренцией это может, в свою очередь, быть причиной диверсификации популяций и появления все новых адаптаций… Так или иначе, именно предрасположенность к кооперации делает наших предков суперхищниками, экологическое воздействие которых постепенно становится глобальным. Расселение, диверсификация и исчезновение мегафауны довольно наглядно подтверждаются палеонтологическими исследованиями…

Но кооперацией пространство доверия (или недоверия) в социальных отношениях человека далеко не исчерпывается. Любая деятельность в человеческих коллективах требует затрат — в первую очередь, энергетических. Если вы участвуете в охоте, сутки бегаете за кабаном по саванне, возвращаетесь в стойбище, еле волоча ноги от усталости, и видите сидящего там соплеменника, который все это время обколачивал красивый и аккуратный ашельский бифас — и вот от вас требуют, чтобы вы поделились с ним добычей… У вас точно не возникнет протеста по этому поводу? А на другой день вы поменялись ролями с этим мастером… Или вот еще: все идут собирать дрова для племенного костра (в саванне за дровами надо еще побегать, да и рубить их вышеупомянутым бифасом — занятие не из легких). И вместо того чтобы упорно решать поставленную вождем задачу, вы беззаботно вышагиваете по саванне, наслаждаясь ласковым солнышком, слушая пение птиц и вдыхая ароматы свежего бизоньего навоза. Просто пастораль… Вечером соплеменники поделились с вами пищей, а на другой день все повторилось… И необходимости экономить энергию никто не отменял.

Ресурсы для жизни племени в количестве R килокалорий добываются общими усилиями, которых затрачивается F килокалорий. Если в целом F будет больше R, судьба такого племени незавидна; оно либо сократится вплоть до вымирания, либо должно будет освоить новые способы добычи пропитания — важный стимул эволюции, между прочим. Понятно, что при численности племени в N человек на каждого приходится приблизительно R/N килокалорий ресурсов и F/N килокалорий затрат. Довольно очевидно, что при хотя бы отчасти иерархической структуре достающиеся каждому ресурсы могут оказаться как больше R/N, так и меньше (то же касается усилий). Распределение поровну здесь не работает (оно вообще нигде не работает), а распределение «по труду» или «по потребностям» — только красивая неосуществимая мечта Карла Маркса (до которого еще полмиллиона лет).

Реально ресурсы распределяются в зависимости от социальной роли и положения в социальной иерархии (посмотрите в газеты и найдите различия…). А может, вообще распределение ресурсов определяется личным отношением вождя к каждому конкретному члену племени… Не так плохо для развития так называемого социального интеллекта и умения строить отношения, между прочим — не спешите осуждать.

В этих условиях выгодной стратегией индивидуального выживания будет уклонение от (чрезмерных) усилий, экономия энергетических затрат. Если некий человек отлынивает (сокращает свою долю усилий), но получает при этом достаточное для выживания количество ресурсов, он сумеет достичь репродуктивного успеха. В этом случае комплексы генов, обуславливающих склонность к такому надувательству, будут успешно передаваться следующему поколению. Еще раз повторю: склонность к отлыниванию связана не столько с гадким нравом, сколько со стремлением сэкономить усилия. Гадкость — социальная оценка этого стремления со стороны других.

Если условный лентяй добивается желаемого, тогда увеличивается доля усилий, которая требуется от других людей. Пока получаемые ими ресурсы достаточны для выживания и репродуктивного успеха — все более или менее в порядке. Но если это меняется — меняется все. Один из путей решения этой проблемы — технологическое развитие, но как раз оно у древних людей происходит крайне медленно. Что олдувайские, что ашельские технологии существуют почти неизменно сотни тысяч лет.

Кроме того, есть риск, что в следующем поколении доля лентяев увеличится и, в конце концов, станет критической. Добываемые ресурсы будут быстро становиться меньше затрат усилий, которых при обилии бездельников и так затрачивается все меньше… Катастрофа неминуема. Племя ждет голодная смерть.

Для репродуктивного успеха племени в целом (и людей как вида) важно не только не допустить распространения склонности к отлыниванию как индивидуальной стратегии, но и по возможности сделать ее невыгодной. Последнее особенно важно при малой скорости технологического развития46.

Как этого добиться? Как сделать, чтобы те, кто склонны достигать репродуктивного успеха обманным путем, минимизировать свой энергетический вклад и вообще нарушать принятые в сообществе нормы, не делали всего этого? Насколько можно судить, наши далекие предки пошли примерно тем путем, который я попытаюсь обрисовать ниже.

б. Распознавание и интуиция

Благодаря наличию так называемых систем зеркальных нейронов (о которых мы поговорим в следующей главе) люди способны с высокой точностью и скоростью распознавать мысли, чувства и действия других людей (точнее говоря — других живых существ, не только людей). Системы зеркальных нейронов достались нам от очень далеких предков, они обнаружены у многих млекопитающих; это, вероятно, общая черта психики нашего класса. Однако у людей эти системы работают особенно надежно и многогранно, к тому же они постоянно совершенствуются с младенчества в общении с родителями, в играх и социальных взаимодействиях. Помимо количественных отличий в эффективности работы систем зеркальных нейронов, у наших предков сформировалось то, что получило чрезвычайно неуклюжее название «теория ума» или «психологическая модель» (а также «теория разумности», см. главу 9). Это важнейший феномен эволюции человека; очень огрубляя, можно сказать, что люди (с помощью зеркальных нейронов) строят в своем мозгу интуитивную модель того, что чувствует, о чем думает и что собирается предпринять другой человек.

Заключение о возможности или невозможности доверять данному человеку люди делают бессознательно и очень быстро: для этого у нас и развилась такая мощная кора мозга. Те, кто хуже справлялся с этой задачей, не справились и с задачей выживания в нашей экологической нише. Основаниями для таких интуитивных заключений являются результаты наблюдения: мы видим, куда и как человек смотрит, что выражает его мимика, которую мы распознаем много точнее и детальней, чем шимпанзе — свою. Мозг подмечает мельчайшие движения тела другого человека и сообщает, какие намерения за ними стоят. Удивительным образом эта система работает очень надежно, хотя и нуждается в коррекции со стороны рассудка. Эта же система обуславливает свойственную людям высокую способность к эмпатии, сопереживанию.

Помимо прочего, я сомневаюсь, что Создатель мог воспользоваться для сотворения человека существом со сниженной способностью к эмпатии, не умеющим поставить себя на место другого и понять его. К тому же в определенный момент своей эволюции человеку дается возможность распространить свою эмпатию на Самого Всемогущего, что меняет в конечном итоге весь ход нашей истории. Но сейчас нам важно увидеть, что в процессе эволюции в нашем мозгу развились специальные системы, способные высокоэффективно распознавать мотивы и интенции других людей и оценивать, насколько они могут заслуживать доверия.

в. Репутация и речь

С очень давних времен — по меньшей мере последние 400 тыс. лет, а то и много дольше — люди не только интуитивно распознают обманщиков, стремящихся к репродуктивному успеху за счет других членов племени. Они еще и накапливают опыт, запоминают информацию. Обманщик может сделать это один-два раза, но ему это запомнят, и его репутация будет испорчена навсегда. В наше время это может быть и не фатально, а предки поступали в таких случаях довольно жестко, резко сокращая достающееся обманщику количество ресурсов, а то и вовсе лишая его ресурсов путем изгнания из племени. Хочешь жить в группе — вкалывай вместе с другими. На самом деле, это плохой выбор, потому что вне группы достичь репродуктивного успеха практически невозможно.

Человеческий мозг обладает весьма убедительными возможностями для различения других людей и запоминания их социальных ролей и связей, а заодно и истории их поступков. Правда, если количество членов социума сильно возрастает, этих возможностей не хватает. Но тут оказывается, что твоя репутация в глазах другого человека — это не только то, что он о тебе знает, но и совокупность того, что знают о тебе другие.

Необходимость делиться информацией о друг друге подразумевает, что людям нужен механизм сообщения друг другу этой информации. И это именно та область, где речь была востребована задолго до коллективных охотничьих технологий и приемов.

Возникновение речи, вероятно, было обусловлено тем, что системы зеркальных нейронов тесно связаны с теми зонами коры, которые контролируют действия и управляют речью у тех, кто ей обладает. Наличие речи дает отличную возможность обеспечить надежность социального доверия и, следовательно, эффективность кооперации — а это уже адаптивное преимущество, которое, возникнув, будет поддержано естественным отбором. Коротко говоря, речь, быть может, возникла потому, что нашим предкам было необходимо посплетничать.

г. Чувство справедливости и стыд

Распознавать обман оказалось недостаточно; «эволюционно обусловленные психологические адаптации, направленные на выявление и наказание обманщиков» (формулировка А. Маркова47) являются фундаментом такого важного человеческого понятия, как справедливость. Дело, надо полагать, в том, что системы, обеспечивающие интуитивное распознавание намерений людей, в нашем мозге порождают предсказания о результатах [воплощения людьми их намерений] и, как следствие, предсказание о том, как мы сами воспримем эти результаты. Будет ли нам больно или радостно, лучше или хуже от прогнозируемых действий вот этого человека? Мозг довольно быстро и в целом довольно точно отвечает на такой вопрос. А это уже информация, которая подвергается эмоциональной оценке в категориях «хорошо — плохо».

Во-первых, это минимальная база для формирования этических норм, причем не только применительно к себе, но, вследствие развитой эмпатии, и к другим. «Делать так по отношению ко мне — мне это не нравится»; дальше — «делать так по отношению к известным мне людям — мне это не нравится»; дальше — «делать так — плохо»; и, наконец, «кто так делает — от него лучше держаться подальше». Собственно, это и есть та психологическая почва, в которую сеются слова «не делай другому того, чего не хочешь себе», а потом и «как вы хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Не будь у нас этой «психологической адаптации» (чувства справедливости), мы бы вообще не сумели понять, о чем говорит Создатель в этих словах.

[46] Впрочем, я не исключаю, что это так и при нашей нынешней высокой скорости технологического развития — может быть, просто потому, что я вырос при социализме.

[47] Марков А., Эволюция человека. Обезьяны, нейроны и душа. М., Аст, 2011.