Почему Бог выбрал эту обезьяну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ему было очень страшно: мясо еще пахло дымом, а этот запах всегда вызывал у бырров ужас, тем более сегодня. Фырт вспомнил погибшего этой ночью вождя, который всегда первым проверял пригодность еды. Теперь это должен был сделать сам Фырт: остальные еще ночью молча признали его первенство. И он решился.

Через минуту, с недоеденным куском в руке, он уже бежал к Рышш… А еще через десять лет Фырт и Рышш учили своих детей хранить и беречь огонь, чтобы жарить на нем всякую живность. Дети на этой диете росли быстро, а болели и умирали реже, и когда бырры уходили со своих стоянок, они стали уносить с собой тлеющие сучья из костра…

Версия №2. В сухую погоду не стоит жить слишком близко к бурелому: еще в детстве отец учил этому юного Фырта (вы же не будете настаивать, чтобы я придумал вместо Фырта кого-то еще?). Но в конце прошлого периода дождей отец Фырта погиб в схватке со здоровенным леопардом. А вождь бырров и раньше-то не прислушивался к чужим советам — эта черта свойственна и многим его потомкам даже до сего дня. Поэтому вождь усадил подростков у сухих ветвей рухнувшего много лет назад баобаба (см. примечание выше), на мягкой сухой траве. Сам Бырр расположился в ветвях, одним глазом приглядывая за тем, как мальчишки тренировались в изготовлении чопперов, а большей частью наблюдая, как взрослые бырры приносят ему собранную за день еду. Сегодня племени повезло: среди найденного была газель, убитая леопардом и почти не тронутая им. Ну, то есть не совсем нетронутая… но голодным быррам было чем поживиться.

Фырт усердно молотил камнем по камню, стараясь сделать годный к использованию чоппер. Получалось неплохо, хотя Бырр был недоволен — но он всегда был недоволен к вечеру, потому что приближалось время делить еду, а он был голоден не меньше остальных, а большую часть еды придется отдать… Подростки предъявляли Бырру сделанные ими чопперы, как их потомки через полтора миллиона лет будут сдавать учителю тетрадки с контрольной работой. Придирчиво осмотрев результаты их труда, Бырр в большинстве случаев размахивался и зашвыривал эти чопперы очень далеко, на радость будущим археологам. Вот преимущество олдувайской культуры: с тетрадками так не получается, я сам пробовал…

Все шло так хорошо… Восьмой чоппер должен был, наконец, получиться (семь предыдущих поделок Фырта Бырр отверг) — но при последнем, особенно мощном и точном ударе от камня отлетела искорка, и сухая трава вспыхнула. На ветру огонь разгорелся моментально, и все бырры, заметившие дым и пламя, похватали все, что можно было быстро унести — собственно, только детей — и ринулись в саванну. Фырт тоже собрался бежать вместе со всеми, но возмущенный его оплошностью Бырр дал ему оплеуху и жестом приказал остаться или бежать в другую сторону. Путь с племенем был ему теперь заказан.

Ошарашенный внезапным изгнанием из племени, Фырт остался у горящего дерева — все равно идти было некуда. Через час с той стороны, куда ушло племя бырров, появилась Рышш и молча села на землю рядом с ним. Фырт никак не ожидал, что она решится оставить племя из-за него (ради него!); все, что он смог — так же молча погладить ее руку. Можно было бы счесть это хэппи-эндом, но у бродившего неподалеку львиного прайда было другое мнение.

Хищники медленно и нерешительно окружили пару злополучных бырров (или уже не бырров?), их полукруг потихоньку сжимался. Фырт и Рышш так же тихо и медленно отодвигались от них, все больше приближаясь к горящему дереву у них за спиной. В какой-то момент одна львица уже была готова прыгнуть на добычу, казавшуюся такой беззащитной. В этот самый миг Фырт почувствовал спиной жар, развернулся и увидел отвалившуюся от дерева пылающую ветку, упавшую почти ему на спину. Он хотел просто отшвырнуть ее, схватил за еще не охваченную огнем часть, размахнулся… и увидел, что львица отпрянула, испуганная пламенем у самого своего носа. Остаток ночи Фырт и Рышш поджигали ветки и пучки травы, разгоняя хищников. К рассвету львы решили, что худосочные подростки не стоят усилий, и ушли искать кого-нибудь еще.

Фырт и Рышш не решались отойти от догоравшего дерева, так что предрассветный холод не добрался до них. Это было удивительно, потому что бырры привыкли к тому, что под утро все замерзают. Вот только голод не отступал. Но есть было нечего, а уходить — страшно. Рышш заметила под грудой углей принесенную кем-то накануне Бырру тушку газели и показала ее Фырту. Тот покачал головой в нерешительности, потом быстрым движением вытащил ее из-под углей. Поколебавшись, он все же попробовал ее — оказалось вкусно, и жевалось куда легче, чем сырое мясо… С этого дня началась история нового племени — теперь оно звалось фыртами и их главной защитой стал огонь.

Версия №3. …Рышш была ужасно любопытной девчонкой. Она могла часами следить за шныряющими в реке рыбками или пасущимися антилопами. Мать пыталась отгонять ее, потому что это часто бывало опасно: пара леопардов прошлой весной не сожрала ее только потому, что была занята более увлекательным делом. Однажды в их саванне случился очередной пожар — не такое редкое событие, надо сказать. Горело во многих местах, так что племя решило переждать на каменистом пригорке (см. версию №1). Пока взрослые были заняты своими взрослыми делами (откровенно говоря, просто грумингом), Рышш спустилась с пригорка и подобралась к краю горящей саванны. С большого камня она наблюдала, как пламя превращает в угольки траву, как улепетывают от него муравьи и жуки. Одна аппетитная ящерица выскочила из занимавшегося кустика, взобралась на ветку повыше — но тут пламя догнало ее, и она свалилась с ветки прямо в огонь. Это было не то зрелище, какое хотел бы увидеть современный читатель, но Рышш была не так сентиментальна (до встречи с Фыртом оставалось еще несколько лет).

Резким окриком мать прервала наблюдения Рышш и заставила сидеть со всеми на вершине пригорка. Наутро племя собралось уходить, чтобы найти новое место для стоянки. Улучив момент, голодная Рышш вернулась на это место. Там она нашла полуобгоревшее тельце ящерицы — оно ее не заинтересовало, она надеялась добраться до корня того кустика, который стал для ящерицы роковым. Корень тоже порядком обгорел и стал мягким, но по вкусу оказался даже лучше сырого. Поиск и поедание таких кореньев потом стало для Рышш с Фыртом их родовым секретом…

С использованием огня связан целый ряд явных и неявных преимуществ. Для нас, живущих в северных краях, это в первую очередь тепло — но в Восточной Африке это было не так важно. Тем не менее нам трудно представить себе заселение Евразии без огня. Удивительно, однако, что как раз за пределами Африки следов использования огня найдено немного, и все они довольно поздние. Кроме этого, люди, научившиеся по крайней мере не бояться огня, получили неплохую защиту от хищников, хотя бы на стоянках. Судя по тому, как часто на их останках обнаруживаются следы зубов, проблема была действительно серьезной, и использование огня для защиты могло заметно повысить вероятность выживания, особенно детенышей.

Весьма важно, что приготовленная на огне пища, как растительная, так и животная, усваивается гораздо лучше. Для ее переваривания требуется гораздо меньший объем и длина кишечника и, следовательно, размер живота. Прогрессирующее снижение пузатости не только облегчает локомоцию, но и высвобождает значительные ресурсы для мозга (мозг, конечно, потребляет энергии больше любого другого органа, но на втором-то месте — кишечник). Использование термически обработанной пищи увеличивает достающееся мозгу количество белка, что для человеческого мозга, особенно развивающегося, критически важно. Кроме того, термически обработанная пища менее заразна: при ее потреблении с меньшей вероятностью можно подхватить паразитов или заполучить какие-нибудь болезнетворные бактерии.

Вероятно, помимо защиты, обеззараживания и приготовления пищи и, возможно, обогрева, использование огня дает и другие преимущества — например, при изготовлении орудий: в более поздние времена гейдельбергские люди и неандертальцы обжигали острия своих копий. Возможно, наши предки знали об этом больше нас и ценили выше… Так или иначе, использование огня, как и использование орудий, из адаптивного преимущества быстро становится условием выживания рода Homo.

Наконец, следует подумать еще и о том, что навык использования огня, как и навык изготовления чопперов, — пример использования мозгом причинно-следственных связей между природными явлениями. Ударишь камнем сюда — получишь скол, прогреешь пищу на огне — ее будет легче жевать…

У обсуждаемой темы есть еще один немаловажный аспект. Страх огня и его избегание свойственны многим, если не всем млекопитающим, да и другим позвоночным тоже. Преодоление этого страха — существенная черта человеческой психики, а использование огня требовало этого преодоления, хотя бы поначалу. Быть может, третья версия, наименее романтическая, как раз и наиболее вероятная: любопытство, называемое также ориентировочным рефлексом, тоже наша фундаментальная черта.

д. Ашель

Ашельская культура была характерна для нескольких групп людей, начиная с Homo erectus и, возможно, до нас. Упрощенно говоря, ашельские технологии возникали на основе олдувайских, хотя на самом деле не все так просто. Обычно выделяют ранние стадии развития ашельской культуры — аббевилльскую и/или шелльскую, да и саму ашельскую культуру делят на три этапа — ранний, средний и поздний ашель. Что ж, поскольку эта культура существовала немногим меньше миллиона лет и была распространена практически по всему Старому Свету, ничего удивительного, что ее артефакты очень разнообразны в зависимости от времени и места. Кроме того, ашель связывают не с одним только Homo erectus, но и с современными и родственными ему группами людей (я имею в виду эректусов Африки, Европы и Азии), а также с их потомками, в первую очередь Homo heidelbergensis (тоже подразделяемых на жителей Африки, Европы и Азии).

Технологически ашельская культура отличается от олдувайской большей сложностью; в первую очередь она требует значительно большего числа движений. Так, самым типичным ашельским орудием являются т. наз. бифасы или ручные рубила. Это довольно крупные штуковины — до 30 см, а то и больше — для изготовления которых обычно берутся отдельные куски породы. Бифас чаще всего имеет две поверхности (из-за чего и получил свое название). При взгляде со стороны одной из таких поверхностей мы видим грубоовальную фигуру с заостренным концом; собственно этот заостренный край использовался для работы. При взгляде сбоку бифас гораздо тоньше, почти плоский, а его боковые края чаще всего тоже заострены. Такие орудия удобно делать из более или менее плоских камней, но для придания им нужной формы требуется около 30 ударов другим камнем, причем удары нужно наносить с большой точностью в определенных местах и с контролируемым усилием. По сравнению с олдувайским чоппером, для изготовления которого достаточно одного-двух ударов, это очень сложно.

Помимо бифасов, в ашельскую эпоху использовали и другие орудия: кливеры, похожие на бифас, но с вытянутым, а не заостренным режущим краем (своего рода усложненный чоппер), пики, также похожие на бифас, но более вытянутые и без боковых режущих краев, а также несколько видов мелких орудий: скребла, режущие инструменты и так далее. Эти мелкие орудия делали из отщепов камня, игравших роль заготовки.

При изготовлении всех этих орудий по выбранному камню или специально сделанной заготовке наносятся один за другим множество ударов. Сначала орудию придают довольно грубую, эскизную форму (раннеашельские технологии, похоже, этим и ограничивались), а затем более легкими и точными ударами форма орудия доводится до ожидаемой. Заметим, что при этом нужно знать, куда и с какой силой наносить удары, иначе вы не отрихтуете свою заготовку, а разрушите ее (или останетесь без пальцев).

Довольно очевидно, что ашельская технология требует больших когнитивных возможностей от тех, кто ею пользуется. Во-первых, последовательность ударов, все больше и больше приближающих форму орудия к желаемой, заставляет предположить, что у человека есть в уме проект того, что он хочет сделать, он видит расхождение реальной заготовки с этим проектом и старается эти расхождения сгладить. Во-вторых, изготовление такого орудия требует времени; это вам не чоппер, который можно сделать из пары попавшихся под руку камней на месте использования. В-третьих, не любой камень подойдет для этого, следовательно, человеку нужно уметь различать материалы и распознавать их, а также запоминать и передавать эту информацию потомкам. Наконец, в-четвертых, эта технология, насколько можно судить, требует обучения. Причем, как показывают современные исследования, здесь трудно обойтись визуальным наблюдением за работающим мастером и могут потребоваться словесные наставления и подсказки.

Наряду с развитием в мозге Homo erectus зоны Брока, отвечающей за членораздельную речь, необходимость (или как минимум востребованность) речи при обучении ашельской технологии — еще один аргумент в пользу гипотезы, что развитие речи в ашельскую эпоху могло быть связано именно с потребностями технологии. Это не единственная гипотеза, объясняющая возникновение речи, но одна из стройных и убедительных.

Возможно, развитие технологий (наследование культуры) и развитие речи (точнее, генетически определяемых особенностей мозга) происходило параллельно и взаимосвязано. Ашельские технологии дают адаптивные преимущества; те, кто лучше пользуется речью, лучше используют и наследуют технологии, вытесняя тех, кто не справляется с этими задачами.

Вдобавок нужно заметить, что «мысленный образ», эскиз изготавливаемого орудия, требует больших ресурсов зрительной памяти и памяти вообще — что мы и наблюдаем в мозге Homo erectus.

По мере развития ашельской индустрии затраты труда на орудие увеличиваются, камень обрабатывается все более тщательно. Появляются мелкие орудия из отщепов, и если поначалу можно предполагать, что было жалко выбрасывать отщепы с острым краем, то впоследствии такие отщепы стали заготавливать целенаправленно.

Интересно, что исследования ашельских орудий показывают, что они много чаще использовались для обработки дерева, чем для разделки мяса или дробления костей. Возможно, с таким здоровенным камнем непросто гоняться за буйволом: бифас весит около 2,5 кг. Но дерево? Что они рубили своими бифасами? Первое, что приходит в голову — дрова. Скорее всего, так оно и было. Кроме того, в позднеашельскую эпоху (около 400 тыс. л. н. в Европе) появляются копья, которые нужно было еще изготовить и заострить (наконечников к ним еще не приделывали). Копья, в свою очередь, свидетельствуют об активной охоте… Наконец, к концу ашельской эпохи люди начинают строить — скорее временные укрытия, чем постоянные жилища; для этого тоже нужно рубить дерево. По сравнению с носителями олдувайской культуры, это уже совсем другие люди и другая жизнь.

Особенности этой жизни, как и то, что мы от нее унаследовали, мы обсудим в следующей главе.

Глава 7

Семья и племя

Природа человека далеко не исчерпывается анатомией и физиологией. Гораздо важнее и интереснее, как эволюционирует психика и социальность, как формируется личность и мышление. Что в нас является результатом эволюции приматов, а что таким результатом не является? Что помогает нам в отношениях с Создателем, а что приходится в себе преодолевать, порой мучительно и настойчиво, как формируется тот образ Homo sapiens, который мы сегодня считаем нормативным (при всем разнообразии культур)?

а. Почтеннейшая публика и ее расселение