Первым заболеванием, которое начал изучать Пастер, была сибирская язва. От нее страдали не только овечьи стада, но и люди. Были найдены бациллы – возбудители этой страшной болезни. Встал вопрос, как лечить животных и людей?
Как всегда, помог случай. Эксперименты Пастера на животных наглядно демонстрировали то, что казалось парадоксом. Ослабленные (извлеченные из погибших животных) возбудители болезни могут стать средством борьбы с самим заболеванием! Такой способ избавления от заболевания при помощи ослабленных тем или иным способом культур заразных микробов получил название вакцинации.
Свою триумфальную победу над сибирской язвой Пастер подал очень эффектно. Русский ученый К. А. Тимирязев (1843–1920) был очевидцем того знаменитого опыта, проведенного Пастером в местечке Пуйи-Ле-Фор (Франция) на 50 овцах, 25 из которых были заранее инфицированы ослабленными микробами.
Климент Аркадьевич Тимирязев сообщает:
«31 мая, в присутствии многочисленных и в большинстве недоверчиво настроенных зрителей, он (Пастер) привил всем 50 овцам сибирскую язву в ее самой смертельной форме и пригласил всех присутствующих вернуться через 48 часов, объявив вперед, что 25 животных они застанут уже мертвыми, а 25 – целыми и невредимыми.
Даже друзья его были испуганы такой самоуверенностью. Но все исполнилось именно так, как говорил Пастер. Собравшимся в Пуйи-Ле-Фор 2 июня представилась такая картина: 22 овцы лежали мертвыми, еще две умерли у присутствоваших на глазах, а третья к ночи: остальные 25 были живы и здоровы».
Блестящая победа над сибирской язвой вдохновила Пастера на длительный и кропотливый штурм возбудителя бешенства. Речь шла о спасении людей от неминуемой смерти. И вот виновник бешенства – вирус – установлен. Теперь надо готовить вакцину. Ее назвали «фиксированный вирус» и испытали на большом количестве животных. Теперь требовалась победная демонстрация. Алиса Самуиловна Самсонова в брошюре «Микробы против микробов» пишет об этом так:
«В 1885 году Л. Пастеру представилась возможность впервые испытать свою вакцину на человеке. Это был мальчик, искусанный бешеной собакой, слюна которой попала в ткани израненного ребенка. Мальчик был обречен. С разрешения матери больного Л. Пастер приступил к лечению. Риск был велик, ответственность за жизнь ребенка с той минуты, как началась борьба за его жизнь, целиком лежала на ученом. Своему первому пациенту он вводил соответствующие дозы вакцины и в течение нескольких долгих дней и ночей следил за состоянием ребенка. И наконец долгожданный и огромный успех – кризис миновал, мальчик остался здоровым, а человечество обрело надежное оружие против коварного недуга. Л. Пастер не только укротил очередного микроба, но заставил его принять участие в борьбе с заболеванием, которое им самим вызывается».
Этот раздел о победах Пастера хочется закончить на высокой мажорной ноте. Поэтому даем цитату из книги Поля де Крюи «Охотники за микробами». Автор пишет про Пастера следующее:
«Но я больше люблю вспоминать о другом завершении его головокружительной карьеры. Это было в 1892 году, в день семидесятилетия, когда на большом собрании, устроенном для его чествования в Сорбонне, ему была поднесена медаль. Здесь был Листер и другие выдающиеся представители науки всех стран. А над головами этих светил, сидевших на почетных местах, все ярусы были заполнены молодежью – студентами Сорбонны и других колледжей и высших школ. И вот среди неугомонного гудения молодых голосов вдруг наступила полная тишина. Пастер, слегка прихрамывая, взошел на возвышение, опираясь на руку президента Французской республики. И в этот момент, как бы приветствуя героя-полководца, отразившего несметные орды лютых врагов, оркестр республиканской гвардии заиграл триумфальный марш.
Листер, принц хирургов, поднялся со своего места и обнял Пастера, и стены здания дрогнули от грома рукоплесканий, приветственных криков молодежи на галерке и седобородых гостей в почетных рядах. Наконец маститому охотнику за микробами было предоставлено слово. Его голос, когда-то так величественно гремевший в нескончаемых яростных спорах, потерял теперь свою звучность, и его сыну пришлось говорить за него, – но его последняя речь была гимном надежды на новую, прекрасную жизнь человечества. Обращаясь к студентам и ученикам средних школ, он призывал:
«…Не позволяйте испортить вас осуждением и бесплодным скептицизмом, не позволяйте обескуражить вас печалью иногда случающихся мрачных событий национального масштаба – они лишь временны. Живите в безмятежном мире лабораторий и библиотек. Обратитесь для начала к самим себе: «Что я сделал для своего собственного образования?» – а затем, когда постепенно разовьетесь: «Что я сделал для своей страны?» – пока не настанет пора, когда вы с огромной радостью сможете осознать, что поспособствовали хотя бы отчасти развитию человечества…»
3.4. Роберт Кох (1843–1910)
«История микробиологии до Роберта Коха характеризуется сильным размахом. Было важно, какую роль микроорганизмы играют для человека. Если во времена Левенгука они считались просто любопытными организмами из-за крошечных размеров, но абсолютно несущественными для повседневной жизни, то к концу ХIХ века они стали чем-то совершенно иным. Врагами, злодеями, болезнетворцами, вредителями, которых необходимо уничтожать. Этой борьбе ученые уделяли много внимания».
Ганно Харизкус, Рихард Фрибе. «Союз на всю жизнь: почему бактерии наши друзья»
«В 1877 году Роберт Кох впервые сформулировал правила, позволяющие связать конкретного микроба с конкретным заболеванием. Идея немецкого бактериолога заключалась в том, что для того, чтобы доказать микробную природу заболевания, нужно выделить микроорганизм, который всегда присутствует у больных и отсутствует у здоровых людей. После этого нужно вырастить чистую культуру «подозреваемого» микроба и использовать образец этой культуры, чтобы заразить здорового человека. Затем, для окончательной уверенности, следует взять образец у этого нового зараженного и вырастить из этого образца новую культуру, которая совпала бы с исходным микробом.
Если вы можете подтвердить микробную природу болезни в соответствии со всеми правилами Коха, это неоспоримое доказательство. Но это не так-то легко сделать. Даже если вам удастся найти добровольцев, готовых заразиться, невозможно найти университет, наблюдательный совет которого разрешил бы вам такой эксперимент. Вот почему такое значение имеют современные технологии секвенирования ДНК. Они позволяют открыть множество обитающих в нас микроорганизмов без того, чтобы подвергать опасности добровольцев или выращивать культуру в пробирке».
Роб Найт. «Смотри, что у тебя внутри. Как микробы, живущие в нашем теле, определяют наше здоровье и нашу личность»
«В эти годы шумных сражений (1860–1870), когда Пастер занимался спасением уксусной промышленности, изумлял императоров и изучал болезни тутовых шелкопрядов, невысокий серьезный близорукий немец проходил курс медицинских наук в Геттингенском университете. Его имя было Роберт Кох. Он был очень хорошим студентом, но, даже занимаясь препарированием трупов, не переставал мечтать о том, чтобы отправиться в джунгли для охоты на тигра. Он добросовестно зазубривал сотни названий разных костей и мышц, но далекие жалобные гудки пароходов, отправлявшихся на Восток, вытесняли из его головы все эти греческие и латинские термины.
Кох мечтал стать исследователем-путешественником, или военным хирургом и заслужить Железный крест, или сделаться судовым врачом и объездить весь свет. Но, увы, по окончании медицинского факультета в 1866 году он сделался всего лишь младшим врачом в малоинтересной психиатрической больнице в Гамбурге. Среди утомительной работы с буйными маньяками и безнадежными идиотами до него едва доходили отзвуки Пастера о том, что вскоре будут открыты страшные, убийственные для человека микробы. Он все еще продолжал прислушиваться к пароходным гудкам, а по вечерам гулял по набережной с Эмми Фраац. Он предложил ей выйти за него замуж, соблазняя перспективой романтического путешествия вдвоем вокруг света. Эмми ответила Роберту, что согласна выйти за него замуж лишь при одном условии: что он выбросит из головы всякие бредни о путешествиях и приключениях и, занявшись врачебной практикой, станет полезным и добросовестным гражданином своего отечества.
Кох выслушал ответ Эмми, и перспектива пятидесятилетнего блаженства жизни с нею на время вытеснила из его головы знойную Патагонию и охоту на слонов. Он стал заниматься неинтересной медицинской практикой в скучной и малоромантичной прусской провинции».
Поль де Крюи. «Охотники за микробами»
Микробиолог Роберт Кох родился в небольшом немецком городке Краустале в семье горного инженера Германа Коха. Он был третьим из тринадцати детей. В детстве очень любил ломать, а затем чинить свои игрушки, проводил за этим занятием долгие часы.
В 5 лет, умея уже читать и писать, пошел в местную начальную школу. Затем была гимназия, а в 19 лет он поступает в знаменитый своими традициями Геттингенский университет, собираясь стать врачом. Получив медицинский диплом, долго скитается по разным городам Германии в поисках частной практики.
Дело кончается тем, что он обосновывается в городке Раквице в скромной должности младшего врача в больнице для умалишенных. Лечение безумных людей энтузиазма у Коха не вызывало. Начинается Франко-прусская война, Кох добровольно становится врачом полевого госпиталя.
Война быстро заканчивается, Кох демобилизуется. На свой 28-й день рождения он в подарок от своей молодой жены получает микроскоп. Кох теперь с ним не расстается, проводит долгие домашние опыты, для чего даже заводит большое количество мышей.
В 1872 году, Коху 29 лет, его назначают уездным санитарным врачом в Вольштейне (ныне это территория Польши). В окрестностях города среди крупного рогатого скота свирепствует эпидемия сибирской язвы.
С помощью микроскопа Кох устанавливает, что причиной заболевания является бактерия Bacillus anthracis, изучает ее биологический цикл развития. Кох отправляется из своего медвежьего угла в Бреславль, чтобы объявить о своей победе. Эта работа приносит Коху широкую известность, и его назначают правительственным советником в Имперском отделении здравоохранения в Берлине.
Переломным для Коха становится 1881 год. Он публикует важную работу «Методы изучения патогенных организмов», где излагает способы выращивания микробов на плотных питательных средах. Это уже путь к изучению чистых бактериальных культур.
Но этого Коху мало. Теперь его заботит туберкулез. Эта страшная болезнь уносила, да и сейчас еще уносит огромное число человеческих жизней. Начал Кох с микроскопического исследования внутренних органов рабочего, погибшего от скоротечной чахотки. Увы, тогда микробов ему разглядеть не удалось.