Как-то раз Левенгуку захотелось узнать, почему перец обжигает язык. Может быть, в настое перца есть мельчайшие колючки? Когда он рассмотрел под микроскопом настой, простоявший на полке несколько дней, то не поверил своим глазам: крошечные зверьки бегали в нем взад и вперед, сталкивались, копошились, как муравьи в муравейнике. У них не было ни головы, ни хвоста; они не походили ни на какое животное. И их было так много в ничтожной капле настоя!
Левенгук забросил все свои дела. Он теперь усердно искал анималькулей и находил их повсюду – в гнилой воде, в тине каналов, даже на собственных зубах. Он быстро научился различать их. В прудах водились крупные, красивые «зверьки» – одни были похожи на трубу, другие напоминали цветы на длинном стебельке. Вот этот бегает на длинных лапках, а там, глядите-ка, ползет что-то похожее на маленькую улитку.
Твари, населявшие зубной налет, были и мельче, и однообразней. Одна к другой, как в вязанке хвороста, лежали неподвижные, длинные палочки. Расталкивая их, носились изогнутые существа, похожие на оживший штопор. Но уж очень они были мелки и тонки – за ними трудно уследить. Нет, население стоячей лужи куда интереснее…»
В. М. Жданов, Г. В. Выгодчиков, Ф. И. Ершов, А. А. Ежов, Н. Г. Коростылев. «Занимательная микробиология»
«Вернемся к тем временам, когда тайна существования микробов только стала раскрываться. Это было около 300 лет назад, когда жил очень любознательный человек. Он не был дипломированным ученым, не учился в университете, но стал первооткрывателем нового мира живых существ. Имя этого человека Антоний Левенгук.
Замечательно устроен глаз человека, но он не может видеть того, что величиной примерно в тысячную долю макового зернышка. Вооружив свой глаз увеличительными линзами, Левенгук замер от удивления, увидев в капле воды целый мир живых существ. Они были, несомненно, живыми, эти animalcula – мельчайшие «зверюшки». Они двигались и имели различную форму. Левенгук стал рассматривать все, что попадалось под руку, – настой из сена и слизь изо рта, каплю речной воды и каплю из грязной лужи, гниющий кусочек мяса и каплю гноя. И везде он находил этих «живых зверюшек». Изучая микробов в зубном налете, удивленный Левенгук писал: «С величайшим изумлением я видел в этом материале множество животных, весьма оживленно двигавшихся. В моем рту их больше, чем людей в Соединенном королевстве» (т. е. в Голландии). Так была раскрыта тайна природы, мир невидимых существ стал видимым. Левенгук не только их рассматривал, но тщательно зарисовывал, впервые показав их форму, величину и места обитания. Интересно, что для сравнения размеров микробов Левенгук пользовался песчинками. Так начала создаваться новая наука, которую Пастер позже назвал «микробия». Это были ее первые страницы. 1684 год может считаться датой возникновения новой науки – микробиологии. Это ее современное название».
Семен Александрович Блинкин. «Вторжение в тайны невидимок»
Левенгук был талантливым ученым-дилетантом. Он не знал иностранных языков, не понимал ни латыни, ни английского, говорил только на голландском языке. В Лондоне находилось основанное в 1662 году так называемое Королевское общество. Оно прилагало немало усилий к тому, чтобы устанавливать связь с людьми, которые занимаются исследованием природы, независимо от их положения и национальности.
Секретарь общества Генри Ольденбург, довольно случайно получив информацию о деятельности в Голландии некоего Левенгука, связался с ним. И вскоре начал получать от него многочисленные отчеты о наблюдениях. Писал он их на своем старомодном голландском языке.
Для публикации в «Философских трудах» Левенгук прислал свое письмо на семнадцати с половиной страницах – в нем он описывал открытие амалькулей. Однако послание это было встречено с огромным скептицизмом. Уж больно невероятным казалось существование таких живых «крошек».
И что же? Для проверки фактов из Лондона в Делфт, где жил Левенгук, была направлена целая комиссия – группа уважаемых членов Общества. Левенгук продемонстрировал лондонским коллегам тех самых «крошек» в микроскопе, и после этого его отчеты больше не ставились под сомнение, им стали доверять.
В 1680 году Левенгук был избран постоянным членом Королевского общества. Впрочем, в Англии он так ни разу и не был и не принимал участия ни в одном ученом заседании. Он продолжал в одиночку проводить собственные исследования.
В книге Ганса Гюнтера Шлегеля «История микробиологии» изложена краткая биография Левенгука. Там можно прочесть следующее:
«Поскольку Левенгук никогда не принимал участия в регулярных заседаниях Королевского общества, он сам способствовал распространению своих знаний. В 1698 году он пригласил к себе русского императора Петра Великого. Прибыв из Гааги, Петр I пришвартовался на своей яхте у порохового склада рядом с Делфтом. Оттуда он послал двух приближенных из своей свиты к глубокоуважаемому А. Левенгуку, чтобы просить его разрешения посмотреть в микроскоп. Левенгук показывал царю циркуляцию кровяных телец в хвосте угря, чем тот был так восхищен, что наблюдал за этим в течение двух часов. Есть сведения, что Левенгук подарил Петру I два микроскопа.
В гости к голландскому исследователю наведывались не только цари и философы, врачи, государственные деятели и священники, но и простые горожане. Об этом можно узнать из забавного примечания к письму № 39 от 1683 года: «Я показал дамам, которые были в моем доме, маленьких червячков в уксусной кислоте. Некоторые барышни пришли в такой ужас, что решили никогда больше не пользоваться уксусом. Но что бы они сказали, покажи я им зубной налет, где столько микроскопических живых существ, сколько нет людей во всем королевстве!»
Тут Левенгук говорит о своем, может быть, самом главном открытии. Вслед за открытием существования микробов на самых разных объектах он исследовал соскобы из собственной ротовой полости. Каково же было его изумление, когда он впервые обнаружил присутствие анималькулей на своих зубах и деснах!
В этом Левенгук поистине опередил других естествоиспытателей – он первым открыл, что мы не единственные, кто обитает в наших телах. Мы являемся носителями анималькулей. Мы и другие подобные нам животные даем прибежище огромному количеству простейших организмов и помогаем им распространяться по поверхности планеты посредством наших естественных выделений.
И еще одно важное замечание. Джессика Снайдер Сакс в книге «Микробы хорошие и плохие» пишет:
«Ни Левенгук, ни его почтенные лондонские корреспонденты не думали, что открытые им фантастические «зверюшки» были сколько-нибудь вредоносны, и мнение это в основном было справедливым. Крепкое здоровье, которое Левенгук сохранил к среднему возрасту, казалось тому достаточным подтверждением. У него даже все зубы были на месте. Более того, сама мысль, что такие миниатюрные существа в состоянии кому-нибудь навредить, показалась бы смехотворной. Как отметил сам Левенгук, даже небольшой глоток горячего кофе или винного уксуса приводил к тому, что зверюшки на поверхности его зубов «тотчас падали замертво».
В течение следующего столетия микробиология оставалась маргинальной наукой: она интересовала только тех натуралистов, кому приходилось описывать обитателей этого богатого нового царства живой природы и давать им названия».
Попробуем продолжить эту цитату другим, поясняющим истинное положение вещей высказыванием. Джон Тёрни в книге «Я – суперорганизм! Человек и его микробы» отмечает:
«Теперь-то мы знаем, что дело обстоит иначе. Самые значительные перемены в наших познаниях о микромире произошли в ХIХ веке.
Микробная теория заболеваний возникла, когда на помощь исследователям инфекций пришла новая наука – микробиология.
Долгое время считалось, что именно заражения, возникающие при тесном контакте с больным, обусловливают распространение некоторых болезней. Но заражение чем? Становилось все очевиднее, что главный контакт здесь происходит с микробами, а значит, можно с уверенностью предполагать, что микроскопическая жизнь оказывает громадное влияние на куда более крупные организмы и что именно микробы – главная причина некоторых смертельных недугов. Благодаря этому стало возможным принципиально новое объяснение того, как эти недуги возникают и развиваются».
Часть II
«Микробы – самые маленькие формы жизни на Земле. Этим термином описываются бактерии, вирусы, простейшие и некоторые другие типы организмов, которые можно увидеть только в микроскоп.
Кроме того, микробы – одна из самых древних и успешных форм жизни на нашей планете: они появились задолго до растений и животных (растения и животные на самом деле произошли от бактерий). Они невидимы глазу, но играют заметную роль в жизни на Земле.
На нашей планете живут 5 × 1030 (это 5 с тридцатью нулями – поразительно!) бактерий: для сравнения, во всей видимой Вселенной всего 7 × 1021 звезд. Все вместе эти микробы весят больше, чем все растения и животные Земли. Они могут жить в самых суровых и негостеприимных условиях: от сухих долин Антарктики до кипящих геотермальных источников на дне моря и даже в радиоактивных отходах.
Все живые существа на Земле покрыты микробами и состоят с ними в сложных, но обычно гармоничных отношениях, так что гермофобия – одна из самых бесполезных фобий. Если вы не живете в стерильном пузыре, который вообще никак не контактирует с внешним миром, то от микробов сбежать невозможно – мы живем в мире, покрытом тонкой пленкой микробов.
На каждую человеческую клетку в наших телах приходится по десять бактериальных; на каждый ген в наших клетках – сто пятьдесят бактериальных генов. Возникает даже вопрос: это они живут на нас или же все наоборот?»