Один из тех стариков, что спаслись в Великий Потоп на своих кислородных подушках.
Есть время разбрасывать камни, а есть – вздремнуть после обеда…
Прожил две трети жизни и подорвался на фемине.
В метро появилось множество молодых людей с отсутствующим взглядом и черными проводками в ухе, по которым затекает музыка. Они никогда не слышат тишины.
Так жить – это как спать при верхнем свете.
По дорожке, покачивая бедрами, прошли две юные кобылки в золоченой сбруе.
…И тогда он перестал видеть вокруг себя красоту и превратился в обыкновенного человека. Зыбкие отражения огней в ночной реке сделались просто разноцветными полосками света.
– Он говорит на пяти не то шести языках. Ну прямо как прислуга в отеле.
Где-то за лесом каждый вечер мучают луну, и она выбирается оттуда помятая и растерзанная.
Гуляли по парку, разглядывая статуи вымерших греческих богов.
В кусте возле аллеи валялась синяя тряпка, но когда подошли, оказалось, спит старик в джинсе.
– Да у него тараканьи бега в голове.
Взбаламутив небо, низко над полем пролетел вертолет.
В саду стояли гипсовые вазы с кладбищенскими цветами.
Однажды в детстве я тоже сделался ловцом не рыб, а человеков. Когда забрасывал на пруду удочку и зацепил крючком за черные сатиновые трусы стоявшего у воды дядьки.
На горизонте валялись объедки вчерашних облаков.
Пожилой джентльмен в клубном пиджаке курил на балюстраде трубку, пуская дым такими ватными струями, что на него было приятно смотреть. Так в детстве мы любовались паровозами, солидно сверкавшими пуговичной латунью и пыхавшими круглым паром из-под усов.
Не то общенациональный лидер, не то общенациональный дилер.
– Раньше я бегал от жены налево. А теперь налево… думаю!
Это был задумчивый и малообщительный юноша, какими бывают мальчики-книгочеи, вечно погруженные в придуманный мир, даже когда и не уткнулись в книгу, – только этот вообще ничего не читал, и о чем он мечтал, уставившись в пространство, неизвестно…
Поселок укрывали теплые стеганые облака.
Ветер налетел с таким стоном, точно на небе отворили скрипучую дверь.
Одна из тех маленьких прилипчивых дамочек с внешностью старой обезьяны, что в молодости были смазливы и сохранили с той поры игривую манеру в обращенье с мужчинами, довольно смешную в их нынешнем положении.
Сидела, призывно выставив из-под юбки тощую мускулистую ногу.
– Оно, конечно, зубы выпали, зато ногти грызть перестал…
Коренастая продавщица передвигала в витрине лавки голый женский манекен, поддерживая его за те места, за какие обычно хватает мужчина.
По-стариковски, весь в джинсе.
И принялся читать, водя по написанному желтоватым пальцем.
Из сизых туч золотыми клиньями расходился свет – в старину такими гравюрами любили украшать титульные листы томов in folio, да и теперь казалось, что книга еще впереди…
Из-за высоких каблуков женщины ходили вокруг него на цыпочках.