Его познакомили с коротко стриженной бабой с мужицким лицом, представлявшей французскую косметическую фирму.
Еще там было несколько профессиональных красавиц.
– Менеджер по продажам. По-старинному – приказчик…
Люстра отбрасывала на стену позади чугунной статуэтки маленькую толпу теневых донкихотов, одни поярче, другие побледней.
Крабов в салат положили ровно столько, чтобы не сказать, что салат без крабов.
– Кошки, они маленькие. Где в них совести поместиться?
2008
Поглядывая исподлобья на гостей, слонялась хозяйская дочка-подросток, судя по всему, уже отведавшая мужчины.
Уютный бритоголовый толстячок в вязаной кофте.
И запел с еврейским акцентом: «Пг’ощай, любимый гог’од… Уходим завтг’а в мог’е…»
…А на десерт – «груша околоченная».
Он было взял себя в руки, но выпустил из рук.
Когда в электричке едешь задом наперед, рельсовый путь, убегая, сужается – и кажется, что там, откуда он взялся, у тебя за спиной, он был необъятно широким, быть может, разъехавшимся во весь горизонт.
В новеньком офисе сидели в своих стеклянных вольерах клерки и что-то клевали с клавиатур.
Изрядно повозившись перед зеркалом, научился завязывать галстук-бабочку – испытав при этом радость, точно научился как бабочка порхать.
Эдакий бодрячок, пребывающий в состоянии клинической жизни.
– Окажите мне ритуальную услугу.
Человек лежал в гробу, положив вдоль себя руки, которыми уже никогда не завяжет галстука.
– Тебе еще сколько жить и вертеться, пока заслужишь право помереть!
Встретил старого турка с медалью «За взятие Константинополя».
В витрине красовались крокодиловые мужские туфли ручной выделки, ценою в маленький автомобиль.
«Судопроизводство» – это ведь не то же, что «судостроение»?
По сцене скакали певицы, облаченные в какие-то шелковые отрепья.
Чувствовал себя как рыба с крючком в губе: из воды не тянут и в воду не отпускают.
На подоконнике сидел размытый контур сибирского кота.
Лейтенант К. Г. Бешкин.
Когда она стала большой начальницей, щеки у нее сразу обвисли, как у бульдога, и глаза сделались желтыми.
У певицы были слишком крупные кисти рук, к тому ж отягощенные на ногтях черным лаком.
И прожили душа в душу – от Мендельсона до Шопена.
На 80-летие ему подарили подкладное судно из гжельского фарфора.