По лестнице поднималась какая-то девица на розовых ногах и в летнем платье.
Во всем мне хочется дойти до самой ручки: в работе, поиске пути, в любовной случке.
Войлочное жужжание мотылька под потолком.
Последние годы так и прожила в спущенных чулках.
Дождь кончился, тучи разбежались, и только из застрявшего на краю неба облачка расходились, как из головы Моисея, сияющие рога.
Она пришла в платье такого нелепого покроя, что сразу видно было: от кутюрье.
Отважники и отважницы поплыли в забелевшее барашками море.
«В море вода дикая, а в бассейне – ручная».
Над морем восходил тощий турецкий месяц.
Ветер, поднявшийся вечером, пролетел по всему побережью и понаделал бед. Уронил три или четыре пальмы, сорвал с крыши и покатил железную бочку для нагревания воды, опрокинул бетонный щит с названием курорта и даже в пятизвездочном отеле «Парадиз» сорвал с подноса у официанта салфетку, прикрывавшую чашу с фруктовым салатом, и забросил в бассейн. Так что ее пришлось вытаскивать оттуда длинным алюминиевым шестом.
Интересно, а море они на зиму тоже спускают?
Пришел соседский кот в черной котиковой шубе.
Неприкрытый срам жизни.
На лужайке позади живой изгороди сидел старик в полосатом халате, но присмотревшись, я увидел, что там стоит пустой шезлонг.
В небе, как Вавилонская башня, воздвиглось громадное облако и тут же принялось рушиться под смешенье птичьих языков.
…И я выхожу с зонтом поглядеть, как Ты поливаешь сад из своей громадной лейки.
– Такая сырость, что в лесу, говорят, русалки развелись.
Причудливые позы деревьев, застигнутых темнотой на краю поселка.
Небо бороздили серые, как эсминцы, тучи.
Под зеркалом в ванной лежала дамская бритва, похожая на картофелечистку.
– Это не мир тесен. Это у тебя кровать широка…
Такой дождь, что впору проводить в саду водолазные работы.
Воздев к небу свои обрубки, вдоль шоссе, как беженцы, брели тополя.
Весь июнь по ночам во дворе пищал сигнализацией чей-то автомобиль, точно выпавший из гнезда птенец бронтозавра.
И умерла, оставив по себе омерзительную память…
Ясон в московском метрополитене:
– Осторожно! Сцилла и Харибда закрываются!
Навстречу ему по тротуару проехали ангелы на роликовых копытцах.
Он отодвинул ото рта сигарету, растянув широкий веер дыма, и произнес…
На летнюю эстраду вышел конферансье в пиджаке цвета недозрелого лимона и с таким же лицом.