Пока ссал в рукомойник, любовался в зеркало своим тонким, романтическим, задумчивым лицом.
Хозяин производил впечатление скорее капризного, чем волевого человека.
– Такая баба! Тело – с подогревом!..
Исчадье Рая…
Олигарх средней руки.
Их было три брата, но такие разные, точно не только родились, но и жили в разные годы.
Кошачий народец.
Конец Дон-Кихота: принял великанов за ветряные мельницы.
С возрастом человек делается похож на самого себя.
Котенок приоткрыл один глаз и сказал маленькое «мяу».
Плаксивая погода.
На нем была белая, в тонкую синюю полоску сорочка, судя по складкам, только купленная и сегодня надетая в первый раз.
Это был выставочный экземпляр мужчины, точно сошедший с рекламного щита.
Любовь как сумма ощущений.
Патриарх говорил искусственным тягучим голосом, будто обмазывал всякое слово елеем.
Превосходство православия над иудаизмом очевидно: достаточно сравнить кулич с мацой.
– Гладить кошку – потребность духовная!
Корпоративный праздник в саду «Арбитраж».
Надзирающий за надзирающими.
На ее пошедшей коричневыми пятнами костлявой груди весело играл огоньками бриллиантовый ошейничек.
Гарпии щипали корпию.
По мостовым текло, троллейбусы безжалостно наезжали на отражения ночных витрин и разбивали их в цветные осколки.
Пегас-горбунок.
Ближе к сорока он тяжело и неповоротливо влюбился.
«Ах, эти лживые глаза…» (романс).
За стеклом висел портрет толстомордого милорда, эдакая жаба в жабо.
Узницы лифчиков и корсетов.
Готический жираф. И слон – в романском стиле.
Бесстыдница. Гарем. Тугие телеса.
И отстроили на берегу Москва-реки пятизвездочную церковь, для олигархов и начальников.