– Ты для муравья – то же стихийное бедствие.
Последний замысел всегда остается неосуществленным…
Книга оказалась толстой, и он ее читал все лето. Так что между первых страниц кое-где застряли пушинки одуванчиков, а ближе к концу – желтоватые крестики березовых семян.
Луна запуталась в ветвях старой яблони и не смогла в ту ночь подняться.
Умный усаживается в самом красивом уголке сада. А мудрый – чуть в стороне: чтоб любоваться этой красотой.
Дорожку оторачивала декоративная осока с белыми лампасиками на узких листьях.
На дереве висел всего пяток яблок, разбросанных по кроне крестом, наподобие созвездия Лебедя.
Соловьи, обосновавшиеся в сирени, вывели птенцов и улетели. Все, что осталось, – маленькое плетеное лукошко с прилипшими перышками, но и оно потом раскисло от дождей и осыпалось.
…только ветер копошился в верхушке березы.
Последний марсианин
Не все марсианские цилиндры угодили в Англию. Один – между четвертым и пятым по уэллсовскому счету – сильно промазал и залетел в пойму реки Пехорки под Москвой. Оказавшись в одиночестве, марсиане ничего не натворили, а просто передохли от кори, как и остальные.
А треножник их навеки застрял в томилинском саду, оброс диким виноградом и образовал поближе к забору живописную вертикаль – темно-зеленую летом и бордовую осенью.
Хозяева дачи любили раскладывать подле него, в тенечке, летний стол для шашлыков. А по вечерам там играли в карты.
Так он простоял до начала двухтысячных годов, когда ноги его совсем уж соржавели и треножник стал опасно крениться. Позвали бригаду таджиков, те в два счета повалили его, разделали на куски болгаркой и свезли на металлолом.
…Весело было глядеть, как приземистый бритоголовый таджик с мальчишкой-подростком катили по саду неподвластную ржавчине марсианскую голову, громыхавшую чем-то внутри, к бортовой машине.
Богу все равно, на каком языке ты молишься, Он понимает все языки.
Большая старая яблоня засунула одну ветку в крону неплодной молодой и выкатила там большое зеленое яблоко, точно показала кукиш.
На улицах появились модные девицы в каких-то трикотажных подштанниках.
– Как это вам удается столько есть и не толстеть?
– А ты сри почаще!
…пришел молодой прозаик в своей гоголевской шинелке.
Из трех сидевших в телевизоре один имел совершенно круглое лицо, другой квадратное, а третий вытянутое – так что было похоже на тест по распознаванию образов для маленьких детей или для умственно отсталых.
Такая скучная. Она даже плачет пресными слезами.
Униформа для того и нужна, чтоб лишить индивидуальности: солдат не жалко, потому что их много и они одинаковые.
Из остановившейся серебряной иномарки в приоткрытую дверцу высунулась на асфальт длинная загорелая женская нога. Постояла тонким каблучком и спряталась обратно. И в следующий миг из машины выпорхнула девица целиком.
– Помню, когда в Средней Азии служил, такая была жарища, что у нас арбуз на бахче закипел и взорвался…
Толстенький мужичок на летней эстраде бесамемучал аккордеон.
Иллюстрированная монография «Искусство оргазма».
Сидел в уличном кафе, любуясь опорно-двигательным аппаратом мимоидущих девиц.
Умер, как Прометей, от цирроза печени.