– Здесь и проверим, – сказал человек. – Любимая не может ждать.
С ним рядом сидела черноглазая девушка с тяжелыми золотыми серьгами и серьезным макияжем. Услышав такие слова, она подняла глаза и улыбнулась.
– Да, где же мой подарок? – спросила она очень нежным голосом. – Я вся горю от нетерпения.
Меня как будто ударило током – легонько, но ощутимо.
Я достал из пакета коробку с бантиком. Ну и хорошо, что все кончится быстро, думал я. Может быть, еще успею заехать к Тане в гости.
А вслух сказал:
– Тогда подписываем договор.
– Легко, – сказал этот парень.
После всех формальностей он передал мне деньги в бумажном конверте.
Девица взяла в руки коробку. Постучала по ней ногтями.
– Буду тебя любить, – сказала она вдруг. – Ты такой красивенький.
Я уже полез было прятать конверт, но при таких словах отвлекся.
– Очень красивый, – повторила девица. – Ты тоже красивый, мальчик. Как тебя зовут? Денис? Посмотри на меня, Денис.
Здесь я должен рассказать странную и необъяснимую вещь. С того момента, когда я взглянул ей в глаза, и до самого турникета в метро я ничего не помню. Возле турникета меня окликнул полицейский, потому что я стоял как столб и не знал, что делать, и только после этого я опомнился. Достал карту и приложил к датчику.
Платформа была пустой. Поезд только что отошел.
Усевшись на лавочку, я вспомнил про конверт.
Конверта нигде не было. Денег тоже.
Подписанный договор остался у меня – в качестве доказательства, что я вообще куда-то ездил. На месте подписи стояла размашистая закорючка.
Дрожащими руками я вытащил свой телефон. Набрал последний принятый номер. Конечно, он был отключен.
Тем временем пришел поезд, постоял пару минут, забрал людей, захлопнул двери и уехал. Я остался на платформе один.
Тогда я позвонил в офис.
– Игорь, – сказал я, еле ворочая языком. – Меня только что на деньги кинули. На всю сумму.
– Чего ты мне-то звонишь, – ответил мне Игорь Трескунов по прозвищу Скунс. – В полицию звони.
– А что я им скажу? Я ничего не помню. Как отрезало.
– Во-о-о как, – протянул Скунс. – Амнезия. Гипноз. Ну, тогда я не знаю, чем помочь. Ищи деньги. Накосячил, так оправдывайся.
В трубке послышались гудки. Я опустил голову. Платформа снова заполнялась народом, но никто не спешил садиться со мной рядом.
Следующий поезд уже выезжал из темного тоннеля. Он коротко свистнул, и я чуть не потерял сознание.
Я встал, как зомби, и двинулся к краю платформы. Хорошо еще, что я двигался медленно и оказался как раз напротив раскрытых дверей. Проехав пять или шесть станций на синей линии, я сам не заметил, как оказался на «Петроградской». Ноги сами принесли меня к Таниному дому. Как я дотуда добрел – не знаю, и не спрашивайте.
Я стоял у железной двери, разглядывая кнопки домофона, и пытался сообразить, какие же две из десяти нужно нажать, когда дверь с загробным скрипом отворилась и оттуда выбрался смутно знакомый лохматый старик с тележкой. Теперь-то я понимаю, что старик регулярно выбирался из дому по своим делам и не было ровным счетом ничего удивительного в том, чтобы его встретить, но тогда мои мысли тянулись тяжело и медленно, как это предложение, и я удивился. Но, удивленный, я вовремя догадался толкнуть тяжелую дверь, которая вот-вот захлопнулась бы перед моим носом, – и зашел в подъезд. Несколько пролетов лестницы вылетело из памяти. Помню, как я снова присел на подоконник (зачем?) и несколько минут тупо рассматривал шнурки на своих кедах. Потом соскользнул на пол и скоро уже стоял у дверей квартиры.
Ткнул пальцем в кнопку звонка.