Она обернулась. Сунула мне книжку. Теперь мои руки были заняты. А Таня чуть привстала на цыпочки и прикоснулась губами к моим. Вслепую это вышло неловко. Точнее, не сразу. Но так меня еще никто не целовал.
Я поискал, куда положить книгу, не нашел и кинул на диван.
– Что за молодежь пошла, – услышал я голос за своей спиной. – На пять минут их нельзя оставить без присмотра. Сразу возникает… звенящая тишина.
– Ой, – сказала Таня. – Мама, прости. Мы просто хотели почитать вслух.
Мария Павловна подняла с дивана томик Чехова.
– Конечно, похвально, что вы читаете вслух пьесы Антона Павловича… там есть полезные мысли… но я бы советовала обратить внимание на финал.
– Это ты к чему? – насторожилась Таня.
– Это я к тому, что занавес всегда опускается вовремя. Я доступно излагаю?
– Очень доступно, – подтвердил я.
– Тогда я аплодирую стоя. И вот что, дочка… когда будешь провожать гостя – проследи, чтобы он снова не ошибся дверью и не попал в шкаф.
В метро я улыбался так, что на меня оглядывались.
Я забыл сказать: когда мы прощались (у самых дверей таинственного шкафа), я спросил у Тани:
– Неужели твоя мама и правда колдунья?
– Правда, – ответила она.
– А ты?
– Ну и я тоже. Немножко. Это у нас наследственное…
– Ты и меня можешь заколдовать?
– Глупый ты. Нельзя колдовать… на любимого человека.
– Да… я глупый, – согласился я. – Только не надо превращать меня в умного.
Утром позвонил мой друг Стас.
– Поехали кататься, – сказал он. – Отчим все равно в отъезде. Так я ключи от машины взял.
– Да мне бы на работу надо, – отвечал я.
– Забей.
– Это, конечно, правильная мысль, – сказал я. – Других пассажиров берем?
– Ты про свою девчонку с Петроградской?
– Про нее.
Он мог и отказать, а я мог и не настаивать. Только я-то знал, что он очень любопытный.
– Возьмем, не вопрос, – согласился Стас, сделав паузу, будто долго раздумывал. – Никогда не видел девчонок с Петроградской.
Я улыбнулся.
Чуть погодя набрал Танин номер.