Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Был по-настоящему летний день. Гавриел Шабсович возвращался из военкомата. Яблони цвели, играли в теплом майском воздухе, все вокруг дышало и жило. Стены домов, свежевыбеленные к праздникам, стали как бы выше и шире. Из чьего-то открытого окна слышалась песня:

И все это: чудесная погода накануне праздника и задушевная песня, которая звучала по радио словно бы специально для него, Гавриела, перекликалось с его внутренним состоянием, наполняло его сердце радостью и гордостью.

Несколько часов назад Шабсовичу и другим фронтовикам вручили медаль «30 лет Победы». Теперь уже четыре медали, прикрепленные слева к его кителю, сияли на солнце и позванивали в такт песне:

«Да, со слезами на глазах, лучше не скажешь». Сегодня он видел эти слезы. Седые люди, на склоне лет, этих слез не стеснялись, не прятали глаз. Они знали им цену.

Кажется, совсем недавно их награждали медалью к 20-летию Победы, а вот уже и тридцать лет миновало. Мирные дни летят быстро. И все-таки многих сегодня не досчитаешься. Военком зачитал все имена, среди них — товарищ Гавриела Ваня Черный, один из тех шести, кого, как и Шабсовича, послали на работу в милицию. Старая рана открылась. Мучился, бедняга, два года.

У каждого из них, из тех шести демобилизованных солдат, милицейская судьба сложилась по-разному. Жора Цуркан закончил заочно юридический факультет. Теперь его называют, конечно, Георгием Матвеевичем. Он майор, работает в Кишиневе. Коля Цыбуляк долго в милиции не задержался, сам подал рапорт об отчислении: что-то у него не сложилось с женой, и он запил. Петя Балан, среди них самый старший, в прошлом году вышел на пенсию. Ну, а Митя Стрымбану, как и прежде, командует в своей Слободзее.

Откровенно говоря, Шабсович в последнее время чувствовал себя неважно. Контузия все чаще напоминала о себе такой головной болью, что просто в глазах темнело. Последнюю медкомиссию прошел с трудом. «Ничего, — подбадривал он себя, — как там шутили на фронте: будем живы — не помрем».

Домой шел пешком, не торопясь. Не хотелось в такой день толкаться в переполненном автобусе, к тому же они с друзьями выпили по рюмочке в честь праздника. Он даже специально сделал крюк, чтобы освежиться: завернул на Садовую, хотя ближе было прямиком через Пушкинскую.

Вдруг его кто-то окликнул, Гавриел оглянулся: с противоположной стороны улицы, из подъезда двухэтажного дома бежал ему навстречу незнакомый тучный человек.

— Я вижу, ты меня не узнаешь! — запыхавшись, воскликнул он. — Неужели я так постарел?

Шабсович присмотрелся. Круглое лицо с двойным подбородком, глубокая ямка под нижней губой,

— Берка? — еще сомневаясь, спросил Гавриел. — Глейзерман?

— Значит, слава богу, не такой старый! — И он обнял Шабсовича. — А я тебя сразу признал. Твоя особая походочка бросается в глаза. Сколько лет не виделись, а?

— Что же ты тут делаешь? Рассказывай.

— У сына гощу. Он уже два года как женился на здешней. Вон в том доме живет, напротив.

— И твоя Маня тоже приехала? — спросил Гавриел.

— Нет, она нездорова… Но что же мы стоим посреди улицы? Пойдем, пойдем скорей!

— Не знаю, — заколебался Шабсович, — как-то неловко.

— Что значит ловко-неловко? — не отступался Берка. — Не говори глупостей. Пойдем, я познакомлю тебя с сыном. Жаль, невестка только что ушла…

С Беркой Глейзерманом Гавриел играл еще в пуговицы. Они выросли на одной улице. С ним, с Беркой, сыном бакалейщика, маленький Гаврилик устраивал иногда обмены: две жмени очищенных подсолнечных семечек за один лизок мороженого, три жмени — за два. Такой между ними был уговор. Во время войны родители Берки успели эвакуироваться, и Гавриел встретил его лишь в пятидесятых годах. К тому времени он женился на девушке из Черновиц. Там и жил. Гавриел знал, что Берка работает в обувном магазине и живет совсем неплохо…

Друзья детства сидели на диване, вспоминали старые годы, расспрашивали друг друга о житье-бытье. Сын Берки, Гарик, принес тем временем из кухни тарелки с тонко нарезанной колбасой, салат из редиски, открыл две банки со шпротами.

— Хозяйка сделала бы это лучше, — оправдывался Гарик, — но она, к сожалению, ушла к родителям…

Когда Берка и Гавриел вошли в дом, Гарик, увидев их, как-то сразу изменился в лице. Так, во всяком случае, показалось Шабсовичу. Несколько минут отец и сын перешептывались на кухне, после чего Гарик и принялся хозяйничать.

— Зачем все эти хлопоты? — стеснялся Гавриел.

— Не вмешивайся! Нас с тобой не касается — мы гости. Ты даже не можешь себе представить, как я рад нашей встрече. Вообще-то я сам собирался к тебе зайти. Ты, говорят, сейчас один живешь?

— Да, тетя Бася умерла в позапрошлом году.

— Хорошая была женщина. Добрая, преданная, как родная мать. Но что поделаешь…

Гарик вынул из серванта бутылку коньяка, откупорил ее и пригласил гостей к столу.

Разлил по рюмкам Берка. Он же и сказал первый тост.

— За тебя, Гавриел, за нашу встречу! Чтобы мы всегда понимали друг друга, как в детстве.