— Что ты говоришь? Разве твоя рыженькая несется?
Тут вспылила Роза:
— Что ты имеешь к моей курице? Она у тебя кушать просит?
— Избави бог! — еле сдерживая смех, Нюся подливала масла в огонь. — Просто мой петух только тем и занимается, что ухаживает за твоей рыженькой.
И она захохотала.
— Чтоб у тебя уже заеды от смеха сделались! — взвизгнула вдруг Роза. — Яйца мои ей не нравятся. Если бы мои куры надеялись только на твоего петуха…
Нюся схватилась за живот. Она уже сама кудахтала курицей.
— Ой, Роза, ты у нас умная, как Дом Советов!
Такого Роза снести не могла.
— Смотри лучше за своим мужем, чем за петухом!
— Что ты хочешь этим сказать? Ха-ха!
— Ха-ха! Я хочу? Весь город может сказать то же самое…
На миг наступила тишина. Придя в себя, Нюся схватила со стола злополучное яйцо и закатила Розе прямо в лоб…
Так началось это дело. И Гавриелу Шабсовичу пришлось им всерьез заниматься: выслушивать, выспрашивать, составлять протокол и так далее.
Как известно, на грабли лучше не наступать — получишь по лбу. На следующий день, это было аккурат в воскресенье, Розу разбудил стук, доносившийся со двора. Спрыгнув с постели, она подбежала к окну и что же увидела? Нюсин муж, Абраша Коренфельд, понатыкал между домами ряд дрючков и приколачивал к ним теперь доски, разделяя двор высоким забором.
— Ты дрыхнешь, Моня! — раскричалась Роза. — А посмотри, что делает этот разбойник!
Моня Коренблит, еще заспанный, натянул брюки и в одной майке, босой, вышел во двор.
— И не стыдно тебе, Абраша? Столько лет между нами не было забора. Почему же вдруг…
— Спроси лучше свою благоверную, — перебил Абраша. — Язык у нее без костей!
— А где ты видел других женщин? — Моня попытался свести разговор на шутку, — Послушай меня, не ввязывайся в женские склоки. Они сами между собой разберутся.
Абраша сделал вид, что не слышит. Он вколачивал один гвоздь за другим.
— Да, — протянул Моня, — твоя Нюся, я вижу, хорошо тебя накрутила.
— А вот это, между прочим, не твое дело.
И тогда Моня сказал соседу:
— Если тебе уже так приспичило ставить забор, так поставь его на два метра дальше.
— Почему я должен ставить его на два метра дальше?
— А как же иначе? Посмотри, что мне остается и что тебе.
Тут выпрямился Абраша:
— У меня знак есть.
— Какой знак?