Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Свой ежедневный обход Шабсович начинал с Кишиневской улицы. Потом сворачивал на Первомайскую, через узкий Водный переулок выходил на Кузнечную и в конце концов попадал на длинную, вечно заболоченную Канатную. Большая часть обитателей Цыгании жила до войны в разных бессарабских местечках. Можно даже сказать, что Цыгания сама была небольшим местечком в городе. И местечковый уклад до сих пор сидел в каждом жителе Цыгаиии.

Шабсовичу не раз приходилось воевать с хозяйками за чистоту во дворах, за то, чтобы они не захламляли улицы, не выливали из ворот мыльную воду и помои под ноги прохожим. Но не помогали ни уговоры, ни штрафы.

Вот, например, только вчера он предупредил хозяйку из дома номер восемь, что если она хоть раз еще высыпет мусор на мостовую, он оштрафует ее на десятку. И что же? Сегодня опять посреди улицы высится целая куча.

— А куда это все девать? — сердится женщина. — Вы разве сами не видите, что у меня ремонт? А эта маленькая кучка… так я просто засыпаю ямы на мостовой.

— Будем штрафовать, — безнадежно заключает Шабсович.

Она переходит в контратаку:

— Если хозяева города не думают о нас, то кто же будет думать? Здесь после дождя некуда ногу поставить. Люди карабкаются на заборы, как обезьяны… Я права, Циреле?

Рядом, как из-под земли, вырастает худая женщина с длинной шеей.

— Еще как права! — подхватывает она. — Мне уже весь забор снесли!

Шабсовича бросает в жар.

— А с вами, гражданка Шнайдер, будет особый разговор.

— Какие еще разговоры могут быть у нас с вами? — она втягивает голову в плечи. — Я не делаю ремонт и не высыпаю мусор куда не положено.

— Вчера вы опять продавали на углу семечки.

— А что же мне, на пенсию жить? Вы, лично вы, можете жить на такие деньги?

Вот и поговори с ними…

С другой стороны, разве по существу они не правы? Шабсович попытался однажды написать в горсовет, просил обратить, наконец, внимание и на улицы Цыганки, починить мостовую, проложить тротуары, установить пару мусорных ящиков… И что же вышло? Пришла комиссия, все осмотрела, все обмерила рулетками, но ничего так и не изменила Понятно, никто не говорил, что сойдет как есть, хотя один из высоких гостей и съязвил: «Пусть из каждого двора вынесут на улицу по одной смушке — мостить ничего не придется». Конечно, обязательно! Учтем ваши пожелания!.. И в перспективном плане реконструкции… мда. Но пока — нет средств.

А с Шабсовичем разбирались отдельно. Через несколько дней после посещения комиссии его вызвали на ковер и крепко пропесочили: не лезь через голову начальства — шею сломаешь.

Да Шабсович и сам, в общем, понимал, что город растет, что многие семьи живут в подвалах и полуподвалах, в тесноте и обиде, и что есть более важные вещи и в городе, и по всей стране… Он каждый день читал газеты, слушал радио, не пропускал ни одного политзанятия. И все-таки никак не мог ваять в толк: уже столько лет прошло после войны, люди, слава богу, постепенно пришли в себя, освоили целину, и вот уже первый человек, Юрий Гагарин, полетел в космос. И в то же самое время люди с ночи стояли в очередях у хлебных магазинов… Шабсовичу приходилось вмешиваться, наводить порядок в булочной.

— Стыдно, граждане! — перекрикивал он горластых хозяек. — Не голод же у нас.

— Только этого не хватало! Мало мы наголодались в войну! Да и после…

— Хоть бы всем досталось, — хныкали сзади. — Я вчера сидела без крошки.

— Скажите продавцу, пусть отпускает по одной буханочке.

— Да-да, квадратно-гнездовым способом!

«Что-то не так, — размышлял Шабсович, — пусть это даже называется временными трудностями. Что-то происходит с хлебом и с людьми…» Вот хоть взять Цыганию. Еще лет десять — двенадцать назад, когда он только начал служить в милиции, люди как-то помогали друг другу, не считались долгами. Жили нелегко, но открыто, даже веселее, делились и радостями и, как говорится, невзгодами. Одна хозяйка что-нибудь испечет — бежит к соседке: пусть, мол, ваши дети тоже попробуют кусочек. Разумеется, и ссорились, и ругались, но на следующий день обо всем забывали. А сейчас… Лежит у Шабсовича в столе целая папка с жалобами, настоящее досье. Теперь все грамотные и чуть что — сразу пишут…

Две семьи, Коренблит и Коренфельд, живут дом к дому и никак не поладят между собой. А из за чего сыр-бор загорелся? В буквальном смысле слова из-за яйца. Из-за простого куриного яйца.

Роза Коренблит заняла однажды у своей соседки, Нюси Коренфельд, яйцо для печенья. На следующий день, как водится, Роза пошла возвращать долг. Нюся, повертев яйцо в руке, возьми и скажи, просто так, шутки ради:

— Слышишь, Роза? Я тебе вчера одолжила куриное яйцо, а ты мне возвращаешь голубиное.

Роза, очевидно, шутки не поняла.

— Как голубиное? Сегодня утром его снесла моя рыженькая!

А Нюсе Коренфельд (это знает вся Цыгания) на язычок не попадайся. Кого-нибудь высмеять — она первая.