Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Где жить после свадьбы?

— В райских кущах, черт побери! Не приставайте!

Дед жениха, Мотл Рабинович, напротив, очень внимательно прислушивается к разговорам сватов, стараясь не упустить ни одного слова. Он, как положено, сидит во главе стола, рядом с внуком, и время от времени солидно кивает головой, словно у него то и дело спрашивают совета и с волнением ждут его «да» или «нет».

Ax, старые дедушки! Если живут, то, с божьей помощью, доживают. Вы сидите на самых почетных местах, отовсюду вам уваженье и честь, все спешат угадать малейшие ваши желания… Что же вам остается, спросите вы? Молчать и волноваться за детей и внуков. То есть не так молчать, как, не дай бог, молчат глухонемые, нет! Здесь поддакнуть, там вставить приличное словечко, там похлопать в ладоши… Но упаси вас господь соваться со своими советами!.. Стоп! Что вдруг? Как? Наоборот бы надо: вы уже что-то видели, что-то слышали в своей жизни, вкусили ее горько-сладкие плоды… Как вы говорите — вы правы. Но вам тут же скажут: так, дорогой, велось когда-то, в проклятом прошлом, а теперь все иначе… Боже милосердный! Что значит — иначе? Разве мир перевернулся и стоит теперь на голове? Разве теперь дети рождают матерей и отцов? Разве после весны наступает зима, а после пятницы приходит сразу воскресенье?.. Так вы снова правы! Нет ничего нового под солнцем. И все же — что-то капельку иначе…

Да, я забыл вас познакомить! Может быть, вы когда-нибудь слышали историю про портного и француза? Не слышали? Быть не может! Тогда поимейте немного терпения…

В свое время Мотл Рабинович славился как прекрасный мастер на весь Бельцкий округ. Можно даже сказать, что все районное начальство шилось у Мотла-портного. К нему даже приезжали из других городов. Но венец всего — это когда однажды, специально из Парижа, заявился в ателье второго разряда, где трудился Рабинович, настоящий француз. Некоторые, поверьте, шептали, что этот самый француз был, ни много нм мало, потомственным маркизом.

— До нашего Парижу дошло, мусью Рабинович, — сказал он с великолепным прононсом, — что у вас есть пара золотых рук.

Портной пожал плечами.

— Руки как руки, из костей и с мясом.

— Не скажите! Я приехал сделать вам заказ на пошивку кустюма для моей фигуры… — и тут француз вытащил из заграничного саквояжа сверток, перевязанный голубенькой ленточкой.

— Что же, — удивился Мотл, — во всем Париже не нашлось еврея пошить вам костюм?

— Мусью Рабинович, ни слова больше! Жамэ! К кому я ни подходил, все меня уверяли, что из такого куска отреза не выйдет тройка на мою фигуру.

— Почему именно из этого куска? У вас там дефицит на материю?

— Презент, — коротко изъяснился гость. — От дамы сердца.

Тем временем мастер развернул пакет, пощупал ткань и, выставив нижнюю губу, пробормотал:

— Таки импорт, но не бог весть что… Сегодня у нас какой день? Вторник?

И, загибая пальцы левой руки правой рукой, стал считать:

— Значит, среда, четверг, пятница. Я думаю, в пятницу, будем живы, вы сможете забрать ваш костюм.

Сказав это, он прищурил глаз и профессионально окинул фигуру иностранца с головы до ног.

Мотл Рабинович, надо заметить, был не из того сорта портняжек, которые обещают, а потом целый месяц водят вас за нос. К тому же такая малость: француз, маркизетовый маркиз, да еще из самого Парижу… Не говоря уж о том, что надо поддержать престиж ателье и всего Бельцкого района.

Сметано — считайте, сшито. В пятницу после обеда костюм висел на вешалке. Да какой еще костюм! По последнему крику моды! С отложными бортами, с косыми двустрочными лацканами, с секретным карманчиком для часов, с фигурным жилетом — словом, со всеми причиндалами. Не костюм, а зеркальце! И, обратите внимание, все было сработано без единой примерки, на глазок. Я сам этот костюм не видел, но люди говорят: что-то особенное!

Француз надел костюм и не поверил своим глазам: ни одной морщиночки, словно в нем и родился!

— Вы волшебник, мусью Рабинович! — ахнул он. — Сэ манифик! Ни один портной в Парыже не брался шить на мою фигуру…

— У вас в Париже, — срезал Мотл, — вы, может быть, и фигура, но у нас, слава богу, всеобщее эгалитэ. Равенство!.. Возьмите.

И он протянул маркизу маленький сверточек, завернутый в газету:

— У Нафтуле-шляпника, третья дверь слева, вы можете из этого остатка пошить себе кепочку…

Да, в свое время Мотл-портной имел имя. Но годы идут, и мало кто о нем теперь помнит. Только изредка какой-нибудь бывший клиент откроет шифоньер и, расчихавшись от нафталина, скажет: «Этот костюм пошил сам Мотл Рабинович».

Но вернемся к праздничному столу. Я вижу, реб Мотл еле сдерживается. Он хочет что-то сказать. Слова уже прыгают у него на кончике языка. И он говорит:

— Я думаю, — говорит он, — надо поставить хуппу. Так я думаю.

Его идея кружится над блюдцами и стаканами, как диковинная птичка, которая вдруг залетела в фортку из совсем другого мира, из давно забытого времени.