Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь, после такого вступления, старик мог начать свой рассказ. И он начал.

— Слово «хрыч», — заметил он важно, — не такое простое, как вам, молодой человек, кажется. Это своего рода сокращение, я бы даже сказал — шифр: «X» — храпеть, если ты уже наконец уснул. «Р» — рыдать над тем, как ты мог прожить и не прожил. Ну, а «Ч» — чихать от понюшки табаку. Все это бог дарит человеку под старость лет. Храпеть днем и рыдать по ночам — этого товару у нас навалом, здесь всевышний, не во гнев будь сказано, перебрал лишку. Но вот если бы не последний его подарок, не знаю, стоило бы ли мне еще жить на белом свете. Нет, я, конечно, имею в виду не тот чих, что от катара или если перышком в носу щекотать, или от «лергии», так, кажется, называется эта модная зараза? Нет, я подразумеваю тот самый прекрасный чих, который вы сейчас видели. Для меня, старого хрыча, это, может быть, последнее удовольствие, потому что другие радости… да что толковать!

Вот вы говорите: понюшка табаку. Когда-то богачи наследовали от своих дедов и отцов земли, поместья, недвижимость, лошадей. А что мог получить бедняк? Долги своего деда? И все-таки в нашей фамилии есть одно сокровище, которое передается из поколения в поколение, от отца к сыну. Что именно? О, я вижу, у вас уже загорелись глаза! История. Обыкновенная история, которая приключилась с моим прадедом Касрилом и которая так и называется: «История моего прадеда Касрила».

Старик замолчал. Как всякий хороший рассказчик, он держал паузу. Не слишком долгую и не слишком короткую, а как раз такую, чтобы слушатель заерзал в кресле от нетерпения поскорее узнать, что же такое приключилось с Касрилом…

— Ну, слушайте. В те далекие времена, когда жил мой прадед Касрил, будь ему земля пухом, страной правил один царь. Какой? А вам зачем? Царь как все цари, моего бы прадеда заботы на его голову! Но при нем был первый министр… ах, негодяй! Лучше бы он, прежде чем стать министром, задохнулся в утробе своей матери. Злодей, разбойник, кровосос, каких свет не видывал. Одной рукой крутил себе ус, а другой — рвал с народа куски, снимал семь шкур, отнимал последний кусок у ребенка… Куда же, вы спросите, смотрел царь? Тогда спрошу вас я: а куда ему было смотреть, если каждое утро прямо в постель приносят запаренное яйцо с чашечкой кофе, если полк гренадеров стоит у трона и все эти чудо-богатыри машут руками, чтобы, не дай бог, пылинка не упала на царскую голову и не помяла его красивый напудренный парик? Целая отара дам и фрейлин ходит за ним по пятам: вдруг какой-нибудь посчастливится и его величество одарит ее хотя бы воздушным поцелуем, но говоря о большем. Так теперь скажите мне: должна у него, у царя, сохнуть голова насчет того, что мой прадед Касрил и другие такие же богатеи не имеют гроша на субботний кугель? Да ладно, было бы здоровье. Как говорится, не проси нового царя, потому что к дуростям старого люди уже привыкли…

Но когда кому-нибудь что-нибудь суждено, оно случается даже с царями. Царю в ухо, не про нас будь сказано, залетела муха. Обыкновенная муха, которую можно поймать в доме любого бедняка. То есть беднякам мухи, конечно, не в новинку. Если бы их можно было продавать поштучно, все нищие разбогатели бы. Но в царском дворце, куда не то что муха, но и блоха не проскочит!.. И все-таки, несмотря на гвардейцев у каждой двери и каждого окна, с царем случилась такая напасть, чтобы не сказать — трагедия.

И вот он не ест, не пьет с утра до вечера, не спит по ночам, лежит обложенный со всех сторон пуховыми подушками и слушает, как муха жужжит у него в голове: ж-ж-ж, ж-ж-ж… Лучшие доктора со всего света съехались на консилиум: ощупывают каждую косточку, выслушивают все, что только можно, шепчутся на своем медицинском языке, заглядывают во все старые и новые книги, пробуют одно средство, потом другое, мочегонные, потогонные… муха и бровью не ведет! Хоть бери и разбей царю голову, чтобы ей было куда вылететь. Царь тает на глазах как свеча.

Ну, а первый министр? Чем, вы думаете, занята его министерская голова? Пока суд да дело, он заводит следствие: Откуда в царских хоромах взялась муха? Не иначе, как ее кто-то нарочно подпустил! Но кто? Пошли в ход свидетели, очевидцы, соглядатаи, шпионы… бог знает что! И, конечно, министр дознался, что именно в тот день, когда с царем случилась эта маленькая неприятность, его сапожник доставил на примерку новые парадные сапоги. Потому что царь очень любил парады. Каждый вторник и пятницу играли трубы и устраивался смотр войскам, и понятно, что каждый вторник и пятницу царь надевал пару новых сапог.

На площади имени царевой матери выстраивались полки, и его величество во всей своей амуниции, при шпаге и шпорах, гарцевал перед строем на белом коне и каждый раз выкрикивал одни и те же слова:

— Братцы солдатцы! Враг не дремлет!

И со всех сторон тут же неслось троекратное «ура».

Гремели фанфары, ржали кони, солдаты маршировали… парад!

Но давайте вернемся к нашим сапогам. Потому что про сапоги говорит тот, кому они жмут. А жали они, между прочим, не сапожнику и не царю, а господину первому министру: сапожник, видите ли, был еврей! И в самом деле, кто может подпустить царю муху, как не еврей-сапожник? Вот до чего додумался первый министр и его шпионы! Больше того, он доказал с помощью доброхотов-свидетелей (а таких всегда хватает), что царский сапожник только прикидывался сапожником, а на самом деле был вражеским лазутчиком, только неизвестно чьим. А муха тоже была не просто муха, а что-то вроде биологического оружия, которым враги хотели довести царя-батюшку до слез. Да, сапоги носил царь, давили они министру, а больно пришлось сапожнику.

Но одной невинной души этому Навуходоносору, этому мучителю было мало. Он все так подстроил, что пустяковая история с мухой другим концом ударила по всем евреям царева царства… Что я могу вам сказать? Начались времена Гитлера, хотя до Гитлера, к вашему сведению, оставалось еще лет сто с лишним. По всей стране разослали гонцов с указом, чтобы евреи, от мала до велика, к такому-то числу покинули пределы царства. А нет — им же хуже.

Слушайте дальше. В местечке, где жил мой прадед, его называли «Касрил-санитар». Что вдруг санитар? Смолоду, когда правил еще старый царь, то есть отец того, у которого муха, мой прадед ходил на войну. Если у каждого царя есть своя армия, разве может быть мир на земле? А где вы видели армию без санитара? Вот Касрил и служил при ней санитаром. Он даже спас под огнем одного храброго гусара, за что и получил медаль.

У соседей он считался полудоктором, но из всех лекарств на свете применял только два — банки (сухие, кровяные и прочие) и касторку. Если больному не помогали банки, он давал ему рюмку касторки. Если не помогала касторка, он ставил банки. А если не помогало ни то, ни другое, так больной или умирал, или выздоравливал. Касрил еще утешал его: «Бедняк имеет большое преимущество — или живет, или умирает. А несчастный богач только и знает, что лечится».

Мой прадед вообще любил пофилософствовать, и в местечке его держали не только за полдоктора, но и за целого мудреца. Когда надо было о чем-нибудь поговорить, то бежали не к раввину, а прямиком к санитару Касрилу.

И вот до местечка дошел этот замечательный царский указ, и в каждом доме наступили черные дни. Двери у прадеда не закрывались. Люди шли за советом: что делать? куда податься? как оставить насиженное гнездо, которое свили еще наши предки? За что нам такие испытания?

Но Касрил молчал. День молчал, два молчал, четыре, семь… Вы представляете себе: семь дней слова не вымолвил! А срок уже подступал.

И вот однажды утром, а точнее — на восьмой день великого молчания, снимает Касрил с гвоздя свою санитарную сумку — он принес ее еще с войны, — кладет туда полтора десятка кровососных банок, штоф касторки, несколько печеных картофелин, краюху хлеба, немножко соли в кульке…

Моя прабабушка Сура схватилась за голову. Она, конечно, сразу скумекала, что задумал муженек.

— Касрил, куда тебя несет? Ты лезешь в пасть к фараону! У тебя полный дом детей — что будет с ними?

А он ей:

— Вот ради них и иду! Ради моих детей и всех детей на земле. Бог велик, может быть, он все-таки вспомнит о нас.

И Касрил уже было переступил порог, как вдруг спохватился:

— Суреле, жизнь моя! Возвращаться — плохая примета. Принеси, пожалуйста, мою скляночку с табаком, хоть эта маленькая радость у меня будет.

А табак — и это вы, молодой человек, тоже должны знать — мой прадед Касрил всегда готовил сам. Он, наверное, знал какой-нибудь особенный рецепт. Что он туда примешивал и добавлял, не могу сказать точно, это осталось его тайной. Но даже самые заложенные носы в губернии, стоило им понюхать Касрилов табачок, не могли прочихаться неделю и еще с воскресеньем.

Добравшись до столицы, мой прадед сразу приступил к царскому дворцу. Но не успел он подойти к воротам, как перед ним выросли два гвардейца:

— Стой! Куда?!

Касрил таки был из маленького, очень маленького местечка, но не забывайте, что и он когда-то был солдатом, понюхал, как говорится, пороху. Вот он им и говорит задушевно: так и так, я, мол, тот-этот, а нужен мне царь-государь.