— Какой венчик!
— А туфельки на ногах! Прямо две золотые рыбки!
— Наверно, импортные!
— Ну да, из комиссионки…
— Что за перчатки! Только принцессы носят такие перчатки!
— И как ей идет быть невестой!
— Смешные люди! Кому не идет?
— Нивроко, тьфу!
Невесту окружают подруги. Одни держат горящие свечи, а другие расплетают ее длинные косы.
На сцене появляется маршалик. Он снова, как фокусник, щелкает пальцами, и перед ним вырастает скрипач, заводит скрипку под горло, наклоняет голову, вскидывает смычок и на мгновение замирает, как черная птица на вершине горы. Воцаряется тишина. Дрогнули фалды фрака, скрипач провел смычком по струнам — птица взмахнула крылом…
затягивает маршалик тонким голоском.
Ах, скрипка-скрипочка — как она плачет-надрывается! Каждый звук — что горячая слеза на ресницах. Вот мелодия взмывает ввысь, а вот она уже качается, как лодочка на волнах, на расплетенных волосах невесты. Женщины всхлипывают, плачут, сморкаются… Маршалик хитро подмигивает публике:
И этот плач взрывается смехом.
— А все-таки — где жених?
— И правда — где?
— По дороге потеряли…
— Была бы невеста…
— А я не гожусь?
— Разбойник! Родная жена тебе надоела?
— Может, он боится?
— Ничего, трудно только первые пятьдесят лет.
— Да вон он стоит!
— Где? Где?
— Вот, к стенке жмется!
— Хорошенькое дело! Невеста сегодня одна будет спать?
Во мгновение ока два парня, два богатыря подхватывают Рабиновича под мышки и чуть ли не на руках несут к сцене. Еще миг — и он стоит перед невестой, не в силах и рукой. шевельнуть. «Какой я жених? Что они из меня чучело делают?»
Он пытается что-то сказать, объяснить, но язык словно присох к нёбу.
— Чего же ты ждешь? — спрашивает маршалик. — Не хочешь глянуть на свою невесту? А вдруг ее подменили, как Рахиль Иакову?
И реб Мотл, сам не понимая зачем, подходит к невесте и дрожащими руками приподнимает вуаль…
Боже праведный! Из-под вуали в упор смотрит на него ухмыляющаяся, с сигаретой в зубах, усатая физиономия Давида Иосифовича, его зятя.