Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жених с невестой моментально опускаются на землю. Зять, Давид Иосифович, замолкает, опускает поднятый палец и хмуро косится на старика, будто из его рта и в самом деле вылетела живая птичка и уселась ему на нос.

— Что вдруг хуппа?

— Хуппа? А что такое хуппа?

— Кто в наши дни ставит хуппу?

Реб Мотл растерялся. Сидит и моргает глазами.

А чудная птичка хуппа взмахивает крылышками, показывает всем хвостик и исчезает, растаяв в воздухе так же неожиданно, как появилась.

Счастливая парочка снова уносится в заоблачные выси, и родители продолжают свой разговор, словно ничего такого не произошло.

«Нет так нет», — подумал бы кто-нибудь слабохарактерный, но не Мотл Рабинович, в прошлом славный портной, а ныне пенсионер семейного значения. Да, товарищ Мотл, очевидно, с маркизами проще иметь дело, чем с собственными детьми. Неужто вы так все и проглотите? Это совсем не в вашей натуре.

«Ладно, — решает про себя старик, — по-вашему, я свою игру отыграл. Пусть так. Посмотрим…»

Реб Мотл полночи мается без сна, подложив под голову костлявые жилистые руки, похожие на общипанные крылья старого петуха.

В окне висит луна, и чем пристальнее он в нее вглядывается, тем больше она напоминает ему человеческую голову. На лице ясно видны два глубоко сидящих глаза, бульбоватый, чуть свернутый на сторону нос, толстогубый рот. На левой щеке красуется бородавка.

Рабинович не может глаз отвести от ночного светила, смотрит восторженно, жадно, как маленький ребенок, впервые увидевший полнолуние. Он даже узнает там, на небе, какого-то старого знакомого. Но кого именно? Кто бы это мог быть? Ну конечно, Пиня-маршалик!..

В это самое мгновение луна, покачнувшись, сдвигается с места и, набирая ход, катится вниз, словно колесо с горы. Реб Мотл чувствует, как странное тепло разливается по его телу. Откуда-то издали слышится дребезжащий звон — это трясет колокольчиком Лейзер-водовоз, проезжающий по соседней улице со своей бочкой. Там и сям из темноты высвечиваются лица — два, пять, десять, двадцать, — толпа лиц, если так можно сказать. Когда-то Рабинович знал этих людей по именам и. прозвищам — разбуди его среди ночи и спроси, где каждый живет и чем занимается, — ответит не задумываясь. Но теперь, как ни силится, он нипочем не может вспомнить, кто они. «Что случилось? Неужто я умер и они пришли на мои похороны? Но почему смеются и шутят? Почему им так весело?»

— Едут! — кричит кто-то.

И вся толпа подхватывает:

— Едут! Едут!

Люди сбиваются еще плотнее.

— Едут?

— Какой там едут? Где вы видите, что едут? Идут!

— Да, идут, идут!

— Кто же там идет?'

— Что значит — кто идет? Тот, кто не едет, тот идет.

— Мне ничего не видно из-за твоей спины…

— Так вам, тетя, надо было захватить лестницу.

— Нахал! Я тебя помню еще маленьким шмендриком!

— Какая честь, мадам!

— Смотрите, впереди Пиня-маршалик!

— А дальше?

— Дальше уши не пускают!

— Зашей себе рот, бесстыдник!