Уже не в первый раз Давид слышал ложь взрослого, и он знал, что спорить бесполезно. Он решил не расстраиваться и продолжить празднование своего дня рождения.
Возвращаться домой было еще рано, поэтому, чтобы закончить день на хорошей ноте, он решил развлечься в цирке-шапито, который недавно начал свои гастроли на территории городского рынка.
Слово «шапито» в переводе с французского означает «капюшон» – так называют палатку, сооруженную из натянутого на каркас из мачт и канатов брезента красного и желтого цветов. Этот тип передвижного цирка гастролировал по крупным и средним городам. Давиду повезло: следующее представление начиналось через десять минут после его прибытия, при этом оставалось еще достаточно свободных мест. Билет был недорогим, и после всего потраченного сегодня у него все еще оставалось достаточно денег на это развлечение.
Цирковое представление проходило на открытом воздухе. Давид нашел место на скамейке рядом с мальчиком своего возраста. Поскольку у Давида все еще было праздничное настроение, он нашел цирковое представление интересным и увлекательным, хотя во второй раз оно показалось ему довольно посредственным.
Во время представления собака правильно решала простые математические задачки, жонглер подбрасывал и ловил диски, мячи и ножи, четыре акробата удивляли публику гибкостью своих тел и координацией движений. Одно выступление произвело особое впечатление на Давида. Женщина-гимнастка стояла на двух узких жердочках, которые лежали на плечах двух других спортсменок. Она подпрыгнула высоко в воздухе, перекувыркнулась, а затем приземлилась точно на жерди. Она сделала это превосходно, и Давид подумал, что она выполняет очень опасный трюк. Каждый раз, когда она приземлялась на узкие жерди, он боялся, что она может промахнуться, упасть на пол и разбиться. Ему было жалко бедную женщину, которая рисковала своей жизнью ради развлечения зрителей.
Пока Давид наблюдал за трюками фокусника, его сосед внезапно встал и выбежал из цирка. Тем временем каскад волшебных фокусов продолжался, и объяснить, как они были сделаны, представлялось совершенно невозможным. Некоторые люди рядом с Давидом сердились из-за того, что не могли понять, как выполнялись эти магические трюки. После каждого нового захватывающего фокуса они повторяли одну и ту же фразу: «Все знают, как он делает этот трюк. Это все дым, зеркала и туман».
Давиду было любопытно услышать, что люди говорят, когда не понимают того, что видят. Он попросил молодую женщину, которая сидела рядом с ним, объяснить ему, как выполнялся только что показанный фокус.
«Как будто вы сами этого не понимаете! Он затуманивает наши мозги и воздействует на наши умы. Вот как он это делает», – уверенно ответила женщина.
Давид все еще не был удовлетворен таким странным объяснением и задал тот же вопрос человеку, который сидел в переднем ряду.
«Видишь ли, мальчик, он пудрит нам мозги. Это что-то вроде гипноза», – объяснил мужчина.
Тем временем пошел небольшой дождь, и зрители начали покидать свои места. Прежде чем выйти из цирка, Давид захотел узнать, сколько у него осталось денег. Он проверил кошелек и к своему неудовольствию понял, что кошелек вместе с деньгами исчез. Вне всякого сомнения, его украл тот юный сосед Давида, который сбежал в середине представления. Давид следовал своему принципу: он не имел права расстраиваться в свой день рождения. Деньги приходят и уходят, но двенадцатилетие случается только один раз в жизни.
Был ранний вечер, когда Давид вернулся домой под впечатлением от замечательного дня, проведенного с множеством приключений.
«Давидушка, ты почему так поздно? – спросила мать, когда он появился на пороге. – Заходи, посмотри, что я приготовила для тебя».
Его отец Самуил, сидевший за праздничным столом, радостно улыбался.
«Садись, Давид. Мы устроим праздничный ужин в твою честь.
Из кухни появилась Илана с разнообразными вкусностями на подносе.
Жизнь хороша – особенно для людей с позитивным мышлением!
8. Жизнь вне дома
После окончания военной службы в Карело-Финской губернии, Самуил вместе с семьей был переведен на станцию Понтонная в Ленинградской губернии. Станция Понтонная была тихим и спокойным местом, и Илана, как и другие матери, не видела ничего плохого в том, чтобы позволить младшему сыну проводить время на улице без присмотра. Это либеральное воспитание сочеталось в ней с весьма своеобразным отношением к тому, как Давид одевался. Пока он не достиг возраста относительной независимости, Илана была одержима мыслью, что он может простудиться. Поскольку предыдущий объект ее одержимости, Виктор, был уже достаточно взрослым для того, чтобы противостоять преувеличенной заботе матери, все ее усилия по предотвращению «простуды, гриппа, вирусов и других инфекций» теперь были сосредоточены на ее младшем сыне. Часто Давид, выходя на улицу, был настолько укутан, что даже зимой потел и был практически обездвижен слоями одежды.
В то же время Илана, скорее всего, до сих пор находилась под впечатлением того, что война закончилась, и считала, что в мире теперь царит полный мир. То ли из-за этого убеждения, то ли потому, что она сама выросла в маленьком городке, где все друг друга знали, она совершенно беззаботно позволяла своему младшему сыну играть и гулять без присмотра за пределами дома.
Благодаря этому Давид рос самостоятельным уличным мальчишкой, он с раннего детства учился, как избегать неприятностей и как бороться за себя, когда кто-то хотел воспользоваться им. Но ему не всегда везло в попытках выхода из сложных ситуаций.
Однажды ранним зимним днем Давид шел по своим делам вдоль улицы, на которой жил. По обе стороны улицы стояли дома, некоторые из которых были бревенчатыми. В тот день Илана укутала его не слишком плотно: на нем было теплое пальто и варежки. Чтобы варежки не потерялись, они держались на веревочке, которая была пропущена через оба рукава его пальто.
Проходя мимо одного из бревенчатых домов необычной постройки, Давид внимательно рассматривал его, как вдруг услышал рядом с собой рычание собаки. Он посмотрел через плечо и увидел возле себя огромную высокую собаку. Это была немецкая овчарка, и ее внешний вид не предвещал ничего хорошего. Увы, это было только начало. Вскоре еще четыре больших немецких овчарки, ведущих себя так же, как и первая, окружили Давида со всех сторон. Постепенно их рычание становилось все громче; одни собаки периодически лаяли, другие просто скалили зубы.
Давид был слишком мал, чтобы понять, что может произойти, если собаки нападут на него и, оставаясь в центре узкого круга, образованного разъяренными собаками, он смотрел на них с наивным детским любопытством. Чтобы освободить пространство между собой и собаками, он инстинктивно вытянул руки на уровне плеч и медленно перемещал их влево и вправо, пытаясь помешать собакам приблизиться к нему. Этот случай мог бы иметь трагический конец, если бы не появление еще одного ангела-хранителя в жизни Давида. На этот раз им оказался владелец стаи собак, который появился из ниоткуда на лыжах, держа в руках лыжные палки. Взмахнув лыжными палками, он остановился рядом с собаками и строго приказал им убираться. Стая послушно убежала, а Давид остался стоять на месте. Владелец собаки, не обращая никакого внимания на объект потенциально опасного для жизни нападения, направился прямо к себе домой, подарив Давиду воспоминание, от которого он просыпался в кошмарных снах, когда понял, что могло с ним случиться.
Жизнь в провинциальном городе не слишком увлекательна, и чтобы увидеть и узнать что-то новое, Давид просил Самуила брать его с собой, когда отец путешествовал в разные места по различным вопросам, связанным с его работой. Самуил и Давид были друзьями, и Самуилу нравилось, когда его сын ездил с ним. Во время таких поездок Давид попадал в дальние уголки города, о существовании которых он даже не подозревал.
Годы не изменили характер Самуила. Он все еще был общительным человеком с оптимистичным характером, и ему нравилось развлекать тех, кто был близок его сердцу, восхитительными сюрпризами. Например, для него было обычным делом разбудить утром Давида или его старшего брата Виктора, принеся в их спальню собаку, или щенка, или петуха, или поросенка – однажды он принес даже индейку. Пока Давид открывал сонные глаза, Самуил смеялся, наслаждаясь реакцией сына.
Ткацкая фабрика, на которой Самуил работал заведующим, имела в хозяйстве лошадь. Иногда Самуил отпускал возчиков и сам правил телегой с лошадьми в сторону дома. Там он привязывал лошадь к дереву и бежал в дом.
«Давид, бросай все и поехали со мной, – кричал он, – у меня там упряжка на улице! Давай прокатимся!»
Кто может отказаться от такой поездки, кода ему столько лет, сколько было Давиду? Под предостерегающие замечания матери Давид немедленно одевался и вместе с отцом бежал к телеге с лошадью. Они садились на скамью на передке телеги, Самуил брался за вожжи, и они ехали кататься. Обычно лошадь была не в таком восторженном настроении, как ездоки, поэтому скорость движения была медленной, но это была настоящая лошадь – и это был важный опыт. На полпути их короткой поездки Самуил передавал своему сыну вожжи и кнут, и Давид сам правил лошадью. Когда Давид правил лошадью, он никогда не использовал кнут, не только потому, что не хотел причинять вред лошади, но и потому, что не хотел, чтобы лошадь утратила хорошее впечатление о нем. Поездка длилась час или меньше, после чего верная и сонная коняга везла Самуила и Давида домой.
Иногда в теплое время года Самуил брал с собой Давида в командировку в город Кишинев, столицу Молдавии. Место Давида обычно было в кузове грузовика. Ехать там было его собственным выбором: ему нравилось оставаться наедине с природой. Он наслаждался птичьими трелями; он любил, когда поток свежего воздуха устремлялся ему в лицо, когда рубашка наполнялась напором ветра, а волосы развевались на ветру. Но особым развлечением для него был обнаруженный им эффект, о котором мало кто знал: когда грузовик проезжал по участку дороги, с двух сторон которого росли деревья, один музыкальный тон ветра сменялся другим.
Конец ознакомительного фрагмента.