«Ты и твои друзья воровали арбузы».
Только тогда Давид понял, каковы были намерения его банды, когда они бегали вокруг груды арбузов. Что было результатом их «операции», Давид не знал, но врожденное чувство вины вдруг подсказало ему, что независимо от успеха банды, он косвенно участвовал в воровстве. Это его очень огорчило, потому что он хорошо знал, что воровать нехорошо.
«Но я ничего плохого не делал», – попытался возразить Давид.
«Мне все равно. Если не отдашь свой бутерброд, я скажу твоим родителям и учителям, что ты вор».
Давид был слишком мал, чтобы знать, как бороться с вымогательством. Он не знал, что может случиться, если его учителя поверят, а родители узнают, что он член воровской банды. Всю свою короткую жизнь он старался быть хорошим мальчиком и вовсе не хотел терять доверия своих родителей, которые щедро хвалили его и выражали свою любовь к нему. Ему было бы очень стыдно предстать перед родителями и учителями в таком обличье. В его юном сердце горело чувство несуществующей вины.
У него не было выбора, кроме как отдать бутерброд Лазарю. За свою неопытность в борьбе с вымогательством он дорого заплатил: в течение следующих трех лет, пока Лазаря не выгнали из школы за плохую успеваемость, каждое утро Давид отдавал Лазарю свой бутерброд, который его заботливая мать никогда не забывала готовить для него. Его вымогатель никогда не забывал потребовать с Давида обед. Давиду не удалось избежать насмешек и травли, но он решил, что не поддастся вымогательству. Он не хотел быть жертвой, поэтому приказал себе не обращать внимания на проблему и разрешил ситуацию самостоятельно. Он никогда не жаловался родителям, потому что не любил жаловаться и потому что боялся, что его родители могут поверить, что он действительно был вовлечен в кражу. Кроме того, его врожденная философия заключалась именно в том, что он сам решал свои проблемы.
Пять лет спустя терпение Давида было вознаграждено. Будучи учеником девятого класса, по дороге домой он проходил по задворкам мебельного магазина. Неожиданно он услышал за оградой столь знакомой ему хриплый громкий голос своего давнего вымогателя. Давид посмотрел в сторону, откуда раздавался голос: это и правда был вымогатель из его прошлого, Лазарь Шмерлех. Одетый в неряшливую грязную одежду, он стал огромным, толстым, уродливым и грубым. Очевидно, он работал грузчиком в мебельном магазине. Давид чувствовал себя более чем отомщенным: он получал образование, у него были планы на будущее, в то время как его бывший обидчик теперь имел избыточный вес (вероятно, из-за его привычки есть чужие бутерброды), работал на неквалифицированной работе, и его судьба, скорее всего, заключалась в том, чтобы выбираться из нищеты всю оставшуюся жизнь.
Школа № 6, в которой учился Давид, состояла из двух зданий. Корпус Давида была расположен в одном квартале от здания, в котором учился его брат Виктор. Класс Виктора был расположен на верхнем этаже трехэтажного здания.
Однажды, когда Давид был в первом классе, после окончания школьного дня, он решил неожиданно навестить своего брата. Он поднялся пешком на третий этаж и нашел класс, в котором учился брат. У десятиклассников была перемена, и Давид, который не нашел своего брата в классе, спросил одного из учеников, где его можно найти.
Ученик, к которому обратился Давид, очень оживился.
«Ты спрашиваешь про Виктора Ламма? Иди за мной, малыш, я покажу, где твой брат, – с улыбкой сказал студент. Он взял Давида за руку и подвел его к одному из окон. К нему присоединились еще три ученика. Подпрыгивая и насвистывая, они окружили Давида. Когда группа подошла к окну, Давид понял, что дело плохо, и попытался уйти. Это было невозможно: десятиклассники крепко его держали. Учащийся, к которому он обратился, распахнул окно пошире, а трое других схватили Давида за руки и с радостным смехом подтолкнули его к окну. Затем они взяли его за ноги, и, держа таким образом за окном вниз головой, раскачивали, как маятник. Боясь, что мучители могут отпустить его и тогда он упадет на землю, Давид молчал. Прошло несколько бесконечных минут, пока молодые садисты не решили, что с них достаточно развлечений. Они втащили Давида внутрь класса и, не переставая смеяться над перепуганным видом своей жертвы, в конце концов, отпустили его.
Позже Давид узнал, что Виктора в тот день не было в школе. Он никому ничего не рассказал о своем страшном опыте. К худу или к добру, но он следовал принципу, что каждый человек несет ответственность за решение своих проблем. Из этого следует, что если родители хотят знать, что происходит с детьми, они должны говорить с ними, затрагивая важные вопросы.
В годы после Второй мировой войны дети не были избалованы развлечениями. Поэтому, когда ученики узнали, что в школе будет выступать молодая труппа Театра марионеток, они пришли в неописуемый восторг. Спектакль проходил в широком коридоре второго этажа школы. Учащиеся устроились на полу, а Театр марионеток был размещен в центре коридора. В прошлом Давид, которому в то время исполнилось одиннадцать, уже видел кукольные представления, но он никогда не видел Театра марионеток, в котором марионетки управлялись натянутыми струнами, прикрепленными к пальцам актеров.
С огромным любопытством и нетерпением Давид вместе с другими детьми смотрел, как, посвящая наблюдателей в секреты своей профессии, художники устанавливают свое оборудование. В первом ряду на той же стороне коридора, что и Давид, сидел завуч школы Леонид Захарович Справцев, мужчина чуть старше сорока, сильный, высокий, красивый и немного полноватый. Лицо у него было круглое и самое заурядное, а волосы – темные и прямые. Он был хорошим оратором, и его выступления были ясными, логичными и понятными для детей. Он создавал впечатление человека авторитетного, на чье слово могли рассчитывать люди – дети и взрослые.
После короткой подготовки началось представление. Может быть, из-за того что актеры Театра марионеток была талантливы или из-за того, что Давид впервые в своей жизни увидел такой спектакль, он был поистине очарован увиденным. Необычной особенностью спектакля было то, что актеры, которые управляли куклами, не прятались за занавеской, а работали открыто. Однако это совсем не отвлекало внимания от кукол. Не только Давиду понравилось выступление. Другие дети тоже с энтузиазмом отреагировали на необыкновенную работу. Было любопытно увидеть, как безжизненные куклы внезапно ожили и стали частью интересной и увлекательной истории, которая была наполнена движением, страстью и эмоциями. Актеры-кукольники натягивали соответствующие струны и превращали неодушевленных кукол в фигуры, наполненные полнокровной жизнью и обладающие личностью, делая недвижимые предметы яркими персонажами.
Дети смеялись, аплодировали и пели вместе с куклами, когда внезапно, как гром с ясного неба, зрители услышали громкий крик завуча: «Немедленно прекратите представление!» Никто не мог понять настоящей причины запрета: аудитория хорошо себя вела, а исполнители были на высоком профессиональном уровне. Актеры вопросительно смотрели на завуча, не понимая, что происходит.
Несмотря на вежливые протесты детей, завуч был безжалостен.
Давид никогда так и не смог понять, почему взрослый, и особенно учитель, смог испортить радость невинных детей. Как и другие дети, Давид почувствовал, что кто-то без причины отнял у него любимую игрушку. Возможно ли, чтобы учителя, особенно опытные, вели себя таким образом?
Давиду было двенадцать, когда он перешел в среднюю школу. За исключением незначительных расстройств, которые могут случиться с любым ребенком, Давид был веселым мальчиком. Он принадлежал к категории людей, обладающих способностью быстро забывать несчастья, с которыми они сталкивались в своей жизни, и гораздо дольше помнить добрые слова поддержки и человеческого тепла. Одним из основных способов борьбы с плохим настроением у Давида были интересные книги; с ними он магическим образом переносился в мир своих героев. В младшей школе ему повезло, потому что у него была любимая учительница, Зоя Кондратьевна, которой он почему-то так понравился, что завистливые ученики из его класса прозвали его «учительским любимчиком». Это прозвище Давид решил воспринимать не как издевку, а как почетное звание. Зоя Кондратьевна оценивала его академические достижения с такой же строгостью, как и остальных учеников, но в то же время она не скрывала своего уважения к нему. Она смогла привить Давиду уважение к своей личности и чувство, что он должен воспринимать себя всерьез – качества, которые остались у Давида на всю жизнь. Педагогический подход, который называется «дисциплина с любовью», основывается на том, что похвала и поддержка помогают ребенку гораздо больше, чем критика. Желание быть любимым и уважаемым является универсальным, и выражение заслуженной любви или уважения служит детям мощнейшим позитивным стимулятором. Кроме того, дети и взрослые ведут себя намного лучше, если их изначально считают невиновными, и только в последнюю очередь могут заподозрить в плохих намерениях.
Поскольку Давид посещал среднюю школу, вместо одного учителя у него теперь были разные учителя по разным предметам. На тот период его классным руководителем стала Елизавета Александровна Зек. И у Давида началась совершенно новая эпоха: он потерял свой приятный статус учительского любимца, которым наслаждался в младшей школе у своей учительницы Зои Кондратьевны, и теперь он стал обычным учеником. Более того, в самом начале его репутация понесла необратимый урон в глазах классного руководителя. Это случилось, когда его мать уехала навестить больного родственника в другом городе. Тогда она оставила Давида с отцом за два дня до того, как Давид должен был идти в среднюю школу. Чтобы развлечь сына, который временно остался без матери, отец не смог изобрести ничего лучшего, как только подарить сыну игрушечный пистолет, стрелявший пистонами.
«Видишь ли, Давид, я понимаю, что ты уже не маленький ребенок, – сказал он Давиду, вручая ему пистолет, – но я не смог удержаться от желания купить тебе этот игрушечный пистолет. Он очень похож на тот, который был у меня в армии».
Давид наслаждался новым пистолетиком, играл с ним дома, заряжал пистонами, а затем совершил большую ошибку, принеся игрушечный пистолет в свою новую школу, чтобы похвастаться игрушкой.
Андрей Вахрушев был одним из множества новых учеников, которых Давид никогда не встречал раньше. Во время большой перемены он заметил что-то торчащее из кармана Давида и спросил, что это.
«Игрушечный пистолет. Он стреляет пистонами», – с гордостью ответил Давид, и, вытащив пистолет, продемонстрировал, чту он может делать.
Андрей Вахрушев не соизволил даже прокомментировать происходящее. Используя древний закон «миром правят сильные», он быстро выхватил пистолет и длинную ленту пистонов из рук Давида. По крайней мере, он был достаточно благородным, чтобы пообещать Давиду, что в конце дня он вернет игрушку.
После большой перемены ученики вернулись обратно в класс на урок математики. В середине урока в классе внезапно раздались звуки стрельбы. Мигом оглядев класс, учитель легко определил, что шум создавал Андрей Вахрушев. Мальчик развлекался тем, что отрывал отдельные пистончики от рулона бумаги, а резким ударом башмака подрывал их под столом. Учитель отправил Андрея к директору школы, где под легким нажимом Андрей охотно и легко назвал имя Давида Ламма – хулигана, который дал ему эти пистоны. Чтобы выгородить себя, он сказал, что Давид не только снабдил его игрушечным пистолетом, но и научил его, как взрывать пистоны каблуком во время урока, что было откровенной ложью.
На следующий день Давида и его отца вызвали к классной руководительнице Елизавете Александровне Зек. Учительница Давида, Елизавета Александровна, решила, что Давид станет главным хулиганом класса. Она была в возмущении и запретила Давиду посещать школу в течение следующих трех дней. Его длинный медовый месяц со своей предыдущей учительницей младшей школы Зоей Кондратьевной закончился, и с этого момента учителя относились к Давиду как к равному среди равных.
Начиная с шестого класса классным руководителем Давида была Раиса Хаимовна Юсим – справедливая женщина чуть моложе тридцати с избыточной массой тела. У нее был мягкий характер, но – никто не совершенен – в редких случаях она проявляла способность быть упрямой и несгибаемо последовательной в своих решениях. У Раисы Хаимовны было самое обыкновенное лицо с веснушками, а волосы были огненно-рыжими. Давид учился в шестом классе, когда в его школу пришла новая учительница истории Кира Ивановна. Она была женщиной лет тридцати пяти, красивой, высокой, стройной и белокурой. Лицо у нее было чуть вытянутое, глаза голубые и глубокие, а зубы ровные и красивые. Она была хорошим учителем, и Давиду нравилось, когда она, держа указку в руке, вела класс по извилистым поворотам истории. Она была очень аккуратно одета, как правило, в бежевый костюм, что не было чем-то необычным. В России, где люди, особенно учителя, зарабатывали гроши, женщины-профессионалы, принадлежавшие к среднему классу, носили красивую одежду, за которой они аккуратно ухаживали и которую тщательно берегли от повреждений в течение длительного времени.
Хотя Кира Ивановна не была самым любимым учителем, ученики ее уважали, а дисциплина в классе во время уроков истории была на довольно хорошем уровне.
Во время большой перемены между уроками Раиса Хаимовна попросила Давида пройти с ней в незанятую на тот момент классную комнату, где уже сидела Кира Ивановна. С торжественным выражением на чуть продолговатом лице, в нетерпении скрестив руки и крепко сжав колени, она сидела за ученической партой. Раиса Хаимовна села рядом с ней, и обе они уставились на Давида, который стоял перед ними, не понимая, что происходит.