Повесть о пережитом: читать начало книги онлайн

Эту милую женщину звали Эмилия Игнатьевна Лоцман. Никогда не забуду ее доброту, а с тех пор и до сего дня поджаренные с луком макароны мое самое любимое блюдо. Только не спагетти, не вермишель, а именно трубчатые макароны.

Потом она рассказала, где находятся сами курсы: Мойка, 42, в подвале Педагогического института имени Герцена. Глянули там на мой диплом, удивились. Занятия еще не начались, не все группы съехались. Первые два, а то и три месяца у них предполагается подготовка по общим предметам, так как большинство рабочих не имеет среднего образования. Мне в это время посещать занятия не обязательно. Ура-а! Свободен на три месяца.

На радостях пошел к Петропавловской крепости, пробрался на пляж. От души позагорал под стенами исторической крепости и поплавал в Неве. Эмилия Игнатьевна дала мне на всякий случай 5 рублей.

– Ваши ребята тоже приехали без денег, так им наша контора выдала небольшой аванс.

Мне аванс не нужен. Я завтра получаю деньги. Пообедал где-то в дешевой столовой и снова завалился спать. За десять минут до открытия почтамта я выхаживал вдоль внушительных дверей, планируя, как распорядиться деньгами.

Санкт-Петербург. Дом, где находились курсы по КИП

(набережная реки Мойки, 42)

Фотография Н. Введенской. 2017

– Увы! Сегодня на ваше имя переводов нет.

Через неделю, стоя у очередного окна, я от нечего делать стал читать вывешенные там объявления.

Одно меня заинтересовало:

«Почтамту требуются грузчики».

Пошел я в отдел кадров и проработал на почтамте ровно три месяца. Развозил посылки по вокзалам, ворочал бочки с горючим, перетаскивал мешки из одного склада в другой. Много чего пришлось делать, но какое удовольствие я получал, колеся на машинах по всему Ленинграду! Это не передать словами.

Все девушки во всех окошках уже знали меня.

– Вы не ходите напрасно: как только перевод поступит, мы вас сами найдем.

И нашли через… три месяца. На курсах начались занятия по специальным предметам. Я должен был уволиться с почтамта.

За месяц перед уходом с почтамта завязался у меня роман с одной экспедиторшей. Она формировала посылки по направлениям, а я принимал их у нее и развозил по вокзалам. Показалось мне, что из всех грузчиков она выделяет меня. Чем-то я ее привлек. Рост у меня уже был 185 см, сложен спортивно, в работе ловок, а то, что мне нет 17 лет, знали не все.

Она отличалась от других своей привлекательностью. Следила за собой. Все девчонки стрижены коротко, а она делает завивку, чуть красит губы, выделяется фигурой. Как говорят, «всё при ней». Уговорил ее однажды пойти на пляж. Фигурка у нее оказалась отличная. Потом где-то в темном углу склада удалось мне прижаться к ней. Показалось, что она не очень отбивалась.

Хозяйка моя, убедившись в моей порядочности, часто с субботы на воскресенье уезжала вместе с дочкой к родственникам куда-то в Эстонию, оставляя на меня квартиру.

Экспедиторшу звали Тамарой.

– Хочешь посмотреть, как я живу один?

– Совсем один? Хочу.

Она пришла ко мне. Я готовился к ее приходу. Было какое-то нехитрое угощение, бутылка портвейна. Пили чай, потом вино. Целовались, с каждым разом все жарче, все продолжительнее. Я расстегнул у нее лифчик и жадно щупал молодые упругие груди. Она не сопротивлялась. Уложил ее на диван и навалился на нее всей силой. Она сняла кофточку, юбку, осталась в одних трусиках, как бы приглашая меня раздеться. С трудом, но я стащил с нее трусики и снял все с себя. Мы катались, обнявшись, голышом по дивану, целовались до безумия. Она баловалась с моим напряженным членом, перебрасывая его из стороны в сторону. Зажимала его между ног. Но как только я пытался дотянуться до ее «сокровища», она ловко выскальзывала, чтобы через мгновение снова позволить себя мять, тискать и целовать. Мое возбуждение достигло предела, она это угадывала и чувствовала телом, продолжая издеваться и изворачиваться.

Здание Главпочтамта

1930-е

Вдруг с ней что-то произошло. Она затряслась, перестала дышать и только стонала, как можно стонать от удовольствия и блаженства. Ее дрожь передалась мне. И я в это мгновение почувствовал, как из меня спазматически выплевывается, изливается все то, что придавало мне силу, настаивало на близости. Слизь моего извержения, противная липкая масса растекалась у нее по животу, между ног, но она не замечала этого. Закрыв глаза, она удовлетворенно улыбалась и подставляла губы для поцелуев.

Ленинград. Грузовой двор Главпочтамта