Повесть о пережитом: читать начало книги онлайн

Через два дня я возвращался в Казань. По дороге зашел в Москве к моему знакомому по Ташкенту фотографу Николаю Рябову. Он учился в Институте кино на оператора, а жил на квартире у знаменитого в те времена актера Абрикосова. Пока сидели и разговаривали на скамейке, он меня – «инвалида» – запечатлел для истории.

Доехал до Казани благополучно. Больничный мне продлили на две недели. Через неделю сняли гипс, а вскоре протрубили сбор в поход на Ленинград.

Техник, с которым я жил в одной комнате, был родом из Чебоксар. Когда он мылся, никто не знал, но вонючим по́том от него пахло всегда. Носил трусы до тех пор, пока они, истлевая на нем, не превращались в полоски. Прежде чем надеть, смотрел сквозь полоски на свет и говорил:

– Скоро худые будут!

Носки носил до тех пор, пока они, грязные и потные, не прилипали к стене, а когда прилипали, говорил:

– Постирать, что ли?

И при всех этих «достоинствах» регулярно ходил на свидания с девушками и рассказывал, что пользуется у них успехом. Погорел он на том, что, написав два письма слово в слово сразу двум своим пассиям, перепутал адреса на конвертах и послал их почтой, как поздравление с каким-то праздником. Получив одинаковые письма, девчонки подкараулили его на танцплощадке и устроили ему «темную» (это когда на голову жертве накидывают пиджак, а потом колотят, кто попало и чем попало).

Одним словом, это был оригинал из Чувашии.

Выяснилось, что химиков на заводе избыток, а специалистов по КИП (контрольно-измерительным приборам) нет вообще. Бросили клич среди молодежи:

– Кто хочет поехать на курсы в Ленинград, чтобы через год быть специалистом, подготовленным по КИП?

Год в Ленинграде

Есть во мне такая авантюрная жилка: склонность к перемене мест, жажда новых впечатлений, и я одним из первых заявил о своем согласии поехать в Ленинград. Чему меня там научат, меня не интересовало, а прожить год в Ленинграде – это совпадало с моей мечтой. Среди всех энтузиастов, вызвавшихся на эту поездку, я один был техник, остальные – рабочие высокой квалификации. Набралось 26 человек. Собрали нас в дорогу быстро. До начала занятий оставалось всего три дня. Железнодорожные билеты завод купил по перечислению, на дорогу дали по 10 рублей, остальные командировочные пообещали выслать телеграфом вдогонку.

Борис Христенко

Москва. 1936

Ехали весело и дружно. Пересадка в Москве подсказала мне идею задержаться, чтобы повидать товарищей по техникуму, поступивших в Институт физкультуры (ГЦОЛИФК). Сделал отметку в билете, разрешающую такую комбинацию, и… вперед! Друзей нашел без труда. Узнал, что многие из них уже на хорошем счету в Институте физкультуры, отличаются высокими показателями. Вытащили они меня в Москву, покатали в метро, постояли мы у Кремлевской стены на Красной площади, побывали на ВДНХ.

Красотища!

Определили меня в общежитие к боксерам. Пару дней жил в одной комнате с абсолютным чемпионом СССР Николаем Королевым. Четыре дня пролетели незаметно. Питался вместе с ребятами по их талонам за счет тех, кто в это время был на сборах. Как я ни экономил, но когда друзья посадили меня в ленинградский поезд, в карманах осталось ровно 10 копеек. Расчет простой: за день не умру, а в первый день, оказавшись в Ленинграде, получу на почте ожидающие меня командировочные.

Поезд из Москвы пришел в пять часов утра. Белая ночь. От вокзала до площади Восстания – сто метров. Впереди перспектива Невского (тогда это был проспект 25-го Октября). В самом конце его восходящее солнце уже позолотило шпиль Адмиралтейства. На площади Восстания угрюмый старец на тяжелом чугунном коне и надпись:

Я знал этот памятник и надпись на нем, не читая. Я так хорошо знал Ленинград, никогда не бывая о нем, по книгам, по рисункам, по историческим документам, что мог бы с ходу стать гидом любого туриста. Смело пошел по Невскому вперед к Адмиралтейству. Полюбовался на Эрмитаж, на полукруглое здание Генерального штаба и арку, из которой революционные матросы начали штурм Зимнего. Я знал здесь все и без ошибки от памятника Петру I вышел на Исаакиевскую площадь к знаменитому Собору. Знал, что Собор строил Монферран при трех царях, что больше он ничего не построил и умер вскоре после того, как Собор был освящен. Устал я порядком и сел на лавочку. Справа «Англетер», где повесился Есенин, за мной Юсуповский дворец, где травили Распутина, слева консульство Германии, где провокатор застрелил немецкого посла, рядом река Мойка, где в доме № 12 жил и умер после дуэли А. С. Пушкин. Мне казалось, что я жил здесь когда-то среди этих зданий, этих улиц и снова встретился с ними. Погрузившись в мечты, не заметил, как уснул. Я пешком ходил около четырех часов. Разбудил меня вежливый милиционер:

«Братишке Вовке от Б. Н. Христенко. г. Ленинград. 20/VIII–36»

Ленинград. Площадь Восстания

1930-е

– Вы приезжий?

– Да.

– Здесь спать не разрешается.

– А как мне пройти на почтамт?

– Почтамт рядом. Пройдите, пожалуйста.