Повесть о пережитом: читать начало книги онлайн

В душу закралось сомнение. Ведь Груня говорила, что Владимира и Таню забрали в начале войны. Или я что-то перепутал, или она, как всегда, врала? Постепенно свыкся с мыслью, что брата я потерял.

Еще через два года, когда я отдыхал на озере Кисегач, кто-то, приехавший из Челябинска, пытался найти меня на пляже. Это был порученец из МВД, который привез бумагу из Международного Красного Креста о том, что меня разыскивает гражданин США Христенко Владимир Николаевич.

Время было тревожное. «Хрущевская оттепель» пошла на убыль, возможны были любые провокации.

И я заявил, что мой брат погиб во время войны, а гражданина США под таким именем и фамилией я не знаю.

А самого раздирали сомнения. А если это действительно Владимир? Но почему гражданин США? Ах, какая пакостная душонка у тети Груни! Если бы она показала мне то Вовкино письмо из-под подушки, все было бы иначе. Потом прибыл из США русский человек, ленинградец, Буторин, который был гостем в семье у Владимира, привез пленку с записью Вовкиной игры на скрипке, вырезку из американской газеты об успехах скрипача Владимира Христенко, учившегося в Харбине. На той же пленке – адресованное мне обращение:

– Ну что, Бориска, может, сыграем в Бобика?

Впечатление потрясающее. Через сорок пять лет услышать голос брата из-за океана. Завязалась переписка. Описал он мне свою историю. Хорошо отзывался о Татьяне, не раз спасавшей его от смерти.

В 1976 году, предварительно списавшись, встретились я и моя супруга Людмила с женой Владимира в Ленинграде. Теперь она была Татьяна Павловна Христенко. Она родилась в Ленинграде, окончила Ленинградский университет по специальности филолог. В совершенстве владеет английским и немецким языками. В 1938 году при особых обстоятельствах встретилась с Владимиром. С тех пор они вместе. Типичная ленинградка, из старой петербургской интеллигентной семьи, не очень приспособленная к жизни.

На мой вопрос, что она думает о Груне, Татьяна, с трудом подбирая слова, ответила:

– Странный человек, с очень черствой душой.

Владимир – студент Академии музыки в Мюнхене

1946

Да! В одной из облав их действительно замели и вывезли в Германию. Где-то в Баварии держали в одном лагере с военнопленными. Судьба свела Татьяну с ее родным братом Гришей, оказавшимся среди пленных. Как бы ни были страшны условия немецкого лагеря, Владимир и Татьяна не разлучались.

Вспышки буйного помешательства, которые иногда находили на Владимира, грозившие ему расстрелом, Татьяна умела погасить заботой и лаской, отводя Владимира от смерти не один раз. Там, в лагере, она родила ребенка, сынишку. Но выжить малыш не смог. И умер четырехмесячным. Роды были трудными. Больше детей у Татьяны быть не могло. Война заканчивалась, в лагерь пришли американские солдаты. С русскими пленными беседовали политработники Советской армии. По какому-то договору между Трумэном и Сталиным все русские пленные должны были быть возвращены в СССР, но некоторые из них все же умудрялись уклониться от этой повинности и оставались в Германии. Владимир и Татьяна составляли категорию «перемещенных лиц» и могли выбирать, куда им возвращаться. Они выбрали Америку. А брат Татьяны Гриша, вернувшийся в СССР вместе с сотнями тысяч других военнопленных, автоматически получил срок десять лет и отбывал его уже в наших, еще более страшных советских лагерях.

Он тоже приехал в Ленинград на встречу с сестрой, но был настолько запуган, забит и психологически изломан, что разговора с ним у меня не получилось. Он всего боялся. Только узнав, что я отсидел такой же срок, шепотом доверительно, как «зэк – зэку», сказал: «За Володьку не стыдно, он был – Человек!»

В переводе с «зэковского» для меня это значило многое.

Живут они в городе Канзас-Сити. Володя ничего, кроме как играть на скрипке, делать не может, а из-за неуживчивого характера (все-таки тихое помешательство) в городском оркестре места ему не нашлось. Работает Таня дизайнером, оказалось, что она хорошо рисует, имеют голубой автомобиль (сбылась детская мечта Владимира). Он получает пособие по безработице, но на жизнь, содержание автомобиля, пятикомнатную квартиру в хорошем месте города хватает.

Собирается приехать к нам в Челябинск. Не знает, что наш город закрыт для иностранцев.

Зная о моем увлечении фото- и киносъемкой, прислал мне шестнадцатимиллиметровую камеру «Скупик» фирмы «Кэнон» со всеми припасами. Только эта покупка обошлась ему в две тысячи долларов. Чтобы не мелочиться, вместе с Буториным отправил багажом для меня сундук весом в сто пятьдесят килограммов, набитый всякой всячиной: магнитофоны, кинопленки, пишущая машинка и масса всякой американской ерунды.

Жалуется на сердце. Разгульная молодость, пьянки, тюрьма, война, лагеря – все это к шестидесяти годам собралось в сердце. Но он не унывает даже теперь, когда ему в сердце вшили кардиостимулятор.

Очень радовался, когда в нашей семье 6 августа 1981 года родился внук, которого в его честь по общему согласию семьи назвали Владимиром. Даже ответил письмом: «Теперь можно умирать! Будет жить на свете новый Владимир Христенко».

И умер 12 сентября 1981 года на шестидесятом году жизни. На какой-то прогулке поднимался в гору, и сердце отказало. Похоронен он в США в городе Канзас-Сити, штат Миссури. Любящая его Таня уже оплатила место рядом с его могилой для себя.

Татьяна и Владимир

1970-е

Успели мы с Владимиром договориться: каждый год 6 января в сочельник, совпадающий с днем рождения отца, я в восемнадцать часов по московскому времени, а он в десять по времени Канзас-Сити выдерживаем пятиминутное молчание, чтобы почтить память нашего отца Николая Григорьевича, безвременно погибшего в расцвете сил, и нашей любимой мамы Матрены Ивановны, без которых не состоялась бы наша семья.

В одном из писем Владимир случайно вспомнил, что в тюремной очереди за баландой встретил моего любимого учителя. Это мог быть только химик Лундстрем.

Писал, как из пацанов вроде него вытягивали на допросах подробности жизни родителей. Те, не понимая что к чему, несли всякую чушь, которую следователи препарировали в контрреволюционную деятельность, шпионаж, диверсии, измену Родине, групповую организацию. По каждой из таких статей Уголовным кодексом положено как минимум десять лет, а то и «вышка». Дети, не ведая, что творят, тащили в пропасть своих родителей.

Мир Вашему праху, дорогие родители. Мы не знаем, где Ваши могилы. Но пусть земля Вам будет пухом.