MoreKnig.org

Великосветский прием. Учитель Гнус: читать начало книги онлайн

Автор: Манн Генрих



Шрифт:

– Vous n'êes pas dans votre assiette[44], – заметил Тамбурини, и действительно, импресарио в красном было весьма и весьма не по себе. Много постранствовавший без труда нашел объяснение: от успеха вечера зависели большие, очень большие деньги – например, деньги его почитательницы мадам Бабилиной, как он вспомнил. Он выразил сожаление, что не угодил именно ей. Он обещал исправить свой промах. Как часто уже, в каком множестве стран он вселял в нее желание жить, ибо подобная душа ничего иного не ищет. Он и на сей раз уверен в ней, он намерен петь непосредственно перед ее креслом, как и всякий раз, она, конечно же, сидит в первом ряду.

Растерянное молчание сознающего свою вину Артура. Он был готов сказать: «Вы, человек, стоящий вне света, с вашим неувядаемым голосом, вашей родиной и зеленым прибежищем!» Но вместо этих слов раздался звонок, вероятно произведенный капельмейстером Вагнером.

– Nous voilà[45], – сказал Тамбурини, осенив себя крестом, и занес ногу на ступени, ведущие к сцене. Он еще раз обратил слово к своему нервному директору: – Du courage, mon ami. Tout passe j'en ai роur quelques minutes[46].

Он мог бы еще добавить, что вовсе не предавался ожиданию, что для всех тех ужасов, которые минутой ранее живописал его суеверный друг, просто не хватило бы времени между краткими тактами увертюры. «C'est surtouf faufe de temps que, parfois, le pire n'arrive pas»[47], – обронил бы он невзначай из глубины своего знания, но тут звонок подал второй сигнал, Тамбурини вышел на авансцену.

Благочестиво, в полном соответствии со своей ролью вступил он в обшитую панелями комнату священной обители. Де Гриё хоть и во фраке, но с небольшой пелеринкой, которая, разумеется, намекала на аббатский сан, хотя по обстоятельствам в ней угадывали и слабую попытку сгладить неровность между плечами. Первое побуждение публики не вызывало сомнений: а, пелеринка! Здесь была предпринята попытка встретить певца аплодисментами. Аплодисменты начались весьма громко, но так же внезапно и по непонятным причинам оборвались.

Знаменитый певец слегка поклонился, чересчур слегка, вероятно… сочла публика, ведь, в конце концов, это концерт, певец не играет роль, не воплощает воспитанника духовной школы, который намерен сбежать еще до посвящения, потому что хорош собой и потому что его совращают. Нет, для нее он есть и будет горбатый Тамбурини, и от нас зависит, пренебречь его изъяном или нет.

Намеком, как и само духовное лицо, была дана также и обстановка: по правую руку – дверь с крестом над ней, через эту дверь войдет Манон; напротив распятие, а у его ног – скамейка для коленопреклонений. Кто не прибегает к помощи скамеечки – это опять же наш избалованный Тамбурини. Сразу видно: он счел аплодисменты недостаточными, он желает встречи более бурной. Его узкая рука описывает полукруг в направлении скамеечки, дабы сказать: «Я должен был опуститься на колени, я прошу меня от этого уволить и радоваться, что я буду петь!» Так его понимают, так его недопонимают.

Напрасно человек приобретает имя, именно его слава вводит людей в заблуждение. Тамбурини высокомерен, Тамбурини требует от публики, чтобы легкое движение руки та приняла за коленопреклонение! Грубейшее заблуждение, трудно понять, как избранное общество может впасть в него. Ведь именно из уважения к обществу он и не опускается на колени, с продуманной чуткостью щадя зрительную восприимчивость последнего и не демонстрируя с самого начала свою спину. Неужели непонятно?!

Этот необычайный человек с его тактом по отношению к человеческим слабостям навсегда пребудет в убеждении, что люди по большей части не злобны, а несчастны, иными словами, уродливы сердцем, тогда как у него это уродство всего лишь на спине. Они смеются, он знает, он слышит их прискорбную веселость еще до взрыва, он чувствует, как она возникает. Всегда одинаково, сколько раз это ни случалось, все начинается редкими раскатами, безрадостными, в тягость самому смеющемуся. Смеющийся мог бы и перестать, для него смеяться – значит отбывать тяжелую повинность.

Бедные люди! Но Тамбурини не выдает им свое сострадание, которое могло бы их оскорбить, сделать невосприимчивыми к добру. Он наделен внутренней хитростью, дабы утверждать доброе и прекрасное вопреки неоднородному приему в свете.

Мина его делается откровенно покорной. Высокое мастерство в том, что лицо при этом остается достойным. «Вам любо высмеивать меня. Но вы меня не заденете, пусть даже вы, признаем честно, в своем праве! Так смейтесь же, покуда смеется! Вершину удовольствия, если допустить, что вы получаете удовольствие, вам еще предстоит достичь. За робким хихиканьем следуют легкие выкрики, призванные причинить боль – но кому? Ну конечно же, мне, что одиноко стоит перед вами наверху. У вас-то уязвимых мест нет».

За терпеливым лбом Тамбурини мелькнула мысль, что, к сожалению, они оскорбляют самих себя, свое уважение к личности, к собственной личности, и конца этому не предвидится. Вот они уже достигли порядного смеха. Одна часть публики насмеется до смерти, другая шикает на нее, подстрекая к излишествам следующую часть. Все вместе создает чудовищный хор самоотрицания при единственном слушателе наверху, на сцене, при его покорности и его достоинстве, хитрости и неуязвимом благоразумии.

За слезами буйной веселости они больше не видели его, он же стоял и наблюдал. Как раз под ним самые видные гости, какую лепту внесли они? Ну, каждый по состоянию. Некое полуголое существо валится на колени своего соседа справа, носителя высоких отличий, как говорят, раньше или позже он вспомнит о своем призвании и оборвет жалкое тявканье, которое у него изображает смех. Обнаженная тем временем перекидывается в другую сторону, на колени генерального директора, который поверяет ей какую-то тайну, в том смысле что Тамбурини уже отпел свое.

– Голоса у него не больше, чем у тебя, радость моя. Наш брат еще может ошибаться, но публика никогда.

Таков он, этот специалист и предводитель общественных увеселений, чем ему удалось стать из-за особенно пунктуального подчинения каждой идущей сверху прихоти. Тамбурини не считает это ни беспринципностью, ни слабостью. Напротив, он готов признать за этим человеком редчайшую добродетель: «Смирение, которого лишен я. Я не клоню головы ни перед каким смехом, хоть и принимаю его с покорностью. Исполненный хитрости и высокомерия, я жду своего часа и могу сказать какого: отмщения. До свидания, ваше сиятельство с орденской звездой и усталым сердцем».

Остатки знати из первого ряда при всем желании не могли в достаточной мере приковать его внимание: трясущаяся старушка, которой никак не удавалось посадить на место съехавшую диадему, у ней дрожали руки от смеха, и, наконец, седобородый мужчина, не злобный, а просто зараженный чужим смехом. Будь это не вирус смешливости, а легочная чума, добрый старичок столь же безобидно отдался бы ей. Ему наверняка больно так разевать рот, что туда вполне можно забросить мяч, если хорошо прицелиться. Ну, довольно, а как обстоят дела с мадам Бабилиной?

Вот из-за нее Тамбурини испытывал безмолвную, но тяжелую скорбь. «Сперва я ее оскорбляю в своем неистребимом стремлении поучать sciocco che sei! Bouffi d'orgueil[48]. Потом я приглашаю ее на этот балаган, и ей приходится спасаться бегством. Ей трудно выносить муки своего маэстро, если, конечно, допустить, что это воистину муки. Сложилось так, что она присутствовала на моих выступлениях, лишь когда они проходили благопристойно. Хотя нет, без инцидентов обходится редко, и еще до того, как победит мой голос, успех имеет мой горб. Но в ее присутствии он, пожалуй, еще ни разу не вызывал такого громкого, такого долгого смеха.

Vais-je perdre mon sang-froid?[49] Stia zitto, poverino![50] Ты начинаешь переоценивать его. Это всего лишь небольшое возвышение, и его хватает ровно на одну минуту всеобщей веселости. Сейчас истекут обычные шестьдесят секунд, независимо от того, что ты себе рисуешь или думаешь, пока они проходят. Между двумя делениями циферблата хватает места для всех моих мыслей: возмущенный уход одного человека едва ли мог быть осуществлен, он требует больше времени, чем дано, и больше независимости, чем допустит единодушное общество. И значит, ее светлость Анастасия должна находиться здесь».

Единожды придя к этому выводу, он сразу ее отыскал. Княгиня сидела точно семью рядами дальше, на откидном сиденье, и двигала головой, адресуясь ему, это могло быть и покачивание, и кивок, в любом случае это свидетельствовало о неодобрении. Одиночного здесь, наверху, поразила она, единственная, кто не смеялся. Он понял: «Я оскорбил ее, она совершенно в своем праве возразить мне, что ее собственное выступление, даже будучи слабым, не было бы скандальным».

Не диво, если он неправильно понял Анастасию. Ведь он не присутствовал при том, как ее изгоняли с почетного места. Ведь это ей элита знати продемонстрировала удручающий спектакль еще до того, как и ему было уготовано точно такое же перед полным собранием. Она подверглась унижению, хотя телесные изъяны отнюдь не давали к тому повода. В возрасте, который принято скрывать, она пережила великосветский прием. Она, надо полагать, навсегда отказалась от любой демонстрации своих вполне соразмерных членов и своего голоса, который в обычных операх не поднялся бы над оркестром.

Вот и от артиста, того, за кем она не раз следовала через страны и части света, она в конце концов требовала, чтобы и он отказался и ушел, да, просто ушел через дверцу из раскрашенной мешковины. Маэстро! Скройте от взглядов не только ваши плечи, их-то вы можете спокойно демонстрировать. Лишите свет вашей дивно сложенной души и воспитанного голоса.

Но он заблуждался, мудрец из Тосканы заблуждался. Он считает Анастасию униженной и оскорбленной. Она же отговаривает его слишком красиво петь для этого света; она не желает, чтобы благозвучной сутью он уплатил за все навязанное ему уродство, причем то, которое он носит у себя на спине, еще самое малое из всех. Если все сопоставить и подсчитать, у него на спине вообще ничего нет.

Человек дурного сложения там, наверху, побледнел, он отступил на два шага, люди уже начинают опасаться, что он покинет сцену. Капельмейстеру на галерее, которая парит над сценой, его рука дает знак перестать. Это могло бы произойти и раньше, без музыкального сопровождения смехачи утратили бы свою анонимность, возможно, они разглядели бы себя и усмирились. Но дирижер в маске Вагнера, вероятно, наслаждался происходящим: вы только поглядите, с величиной, против которой обычно нет средств, вполне можно справиться, да еще более ужасно, чем с нами, незнаменитыми.

Маска постучала палочкой, и не только там, наверху, но и во всем доме вдруг установилась страшная тишина. Возможно, собрание и без того уже отсмеялось свою положенную минуту, оно смолкло на мгновение раньше, чем инструменты, и вообще его поведение не выглядело таким уж необычным. Либо оно было составлено таким образом, что во всех отношениях выходило за рамки, если же и переборщило по части жестокости, то потом наверстает при помощи самоуважения, respect humain, как это еще называют, и других высших сил того же рода.

Счастье и благодать дому сему! Чего от всей души желает тебе твой Тамбурини, который глубоко тебя понимает. Его внутренняя хитрость, та, что идет от чистого сердца, побудила его не покидать сцену через нарисованную дверь, более того, он использовал уже начатый было отход, чтобы приблизиться к скамейке для коленопреклонений. Именно сейчас настало время, более не легкомысленная дерзость, а время предъявить публике свою спину с полной демонстрацией неровности между плечами. Он опустился на колени перед распятием, ничего не пытаясь скрыть своей позой, он даже пелеринку спустил с плеч и воздел руки для молитвы.

Он был вполне серьезен, в душе своей он истинно взывал к Всевышнему, и хотя губы его хранили безмолвие, другое проникновенное молчание набитого людьми зала у него за спиной покорно вторило ему.

«Открой им глаза, – молился он. – Ты знаешь лучше, чем я, как они падки на бесчинство, начиная с Голгофы, но не бойся, что я богохульствую. Навряд ли я буду у Тебя в раю через короткое время, я мечтаю лишь оказаться у себя, в моем скромном, удобном сельском доме, – и там отдохнуть. А до тех пор даруй мне мужество и силу, ибо мне еще надо несколько раз спеть. Может, и во славу Твою, если это не звучит дерзновенно. Я ничем не сумею ответить Тебе, если Ты даруешь то, что мне потребно, – мужество и силу».

Опуститься на колени и подняться с коленей – это совершилось почти в одно мгновение, по обывательскому разумению, между двумя действиями почти не было времени, чтобы на самом деле вознести молитву, а потому никто и не счел эту молитву истинно вознесенной. Хитрым своим умом Тамбурини не имел ничего против того, чтобы его молитву сочли за актерскую игру, зато высоко оценили последовавший затем призыв, как внезапное озарение, им одним посвященное, ранее не предусмотренное и уж подавно не отрепетированное. Старый горбун ровным шагом – что-то будет! – приблизился к рампе и произнес:

– Я здесь не затем, чтобы меня разглядывали, а затем, чтобы меня слушали.

Он произнес – но как! Гордыня и покорность мастерски перемешаны, изгой отдает себя во власть толпы и тем спасает свое достоинство. Блеск голоса воздает честь внимающим, а тот, кто ниспослал голос, теряет блеск.

[44] Вам, кажется, не по себе (фр.).

[45] Сейчас идем (фр.).

[46] Смелей, мой друг, все пройдет, через несколько минут я доведу это до конца (фр.).

[47] Порой самое страшное не происходит именно по недостатку времени (фр.).

[48] В своем безумии! Лопаясь от высокомерия (ит., фр.).

[49] Выйду ли я из себя? (фр.)

[50] Успокойся, бедняга! (ит.)

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0
Бабочка желаний
Бабочка желаний
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Проза]
Я потеряла голову от друга моего отца. Он был намного взрослее, и казался таким же далёким, как звезда на небосклоне. Я никому не рассказывала о своей любви, но мама знала всё. А накануне моего
0
Лучшая подруга главного героя книга первая
Лучшая подруга главного героя книга первая
[Любовные романы / Современная проза / Приключения]
Она попала в книгу. В тело второстепенного персонажа, которому по сюжету полагается умереть. Он должен был быть просто фоном для главного героя. Они оба отказались играть по правилам.
0
В царском кругу: воспоминания фрейлин дома Романовых
В царском кругу: воспоминания фрейлин дома Романовых
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
Блеск балов, роскошные наряды и близость к императрице – такой представляли себе жизнь фрейлин. Но за фасадом этой сказки скрывался жестокий мир, где выживал лишь самый умный. Придворная служба была
0
Моя императрица. Воспоминания гофмейстерины о двадцати трех годах, проведенных в ближайшем кругу Александры Федоровны от ее свадьбы до дня ссылки
Моя императрица. Воспоминания гофмейстерины о двадцати трех годах, проведенных в ближайшем кругу Александры Федоровны от ее свадьбы до дня ссылки
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
Рассказ гофмейстерины российской царицы о жизни монаршего двора охватывает более двух десятилетий. Она служила Александре Федоровне от ее замужества до дня ссылки. Обязанности выполняла далеко не
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Стигиец
Стигиец
[Городское фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Юмористическое фэнтези]
Верховный Жрец Сета и один из двенадцати владык Чёрного Круга Стигии умер на вершине могущества. Пронзённый проклятым мечом, он должен был рассыпаться в прах. Но очнулся в теле киргизского
3
Два тревожных дня майора Ковалева
Два тревожных дня майора Ковалева
[Полицейский детектив / Детективы]
В Рязани в один день совершены три тяжких преступления – два убийства в многолюдном центре города и захват заложников в одном из его районов. Таких потрясений здесь не знали давно. На борьбу с
0
Тег #СтавкаНаСебя
Тег #СтавкаНаСебя
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
У них было всё: деньги, статус, успех. А потом — один щелчок, и они снова студенты. Вот только прошлое, в которое они вернулись, оказалось слегка чужим. Студенческая пора позади. Впереди —
3
Второй шанс для мачехи
Второй шанс для мачехи
[Любовная фантастика]
Жизнь Альфидии закончилась печально, но перед смертью, как благословение, она получила прощение. И вернулась вновь в свою жизнь. За год до того, как начала ломать свою жизнь и жизни окружающих
19
Ресторан «Кумихо». Воплощение желаний
Ресторан «Кумихо». Воплощение желаний
[Городское фэнтези / Ужасы / Классическое фэнтези]
Старшеклассник О Сону случайно оказывается в кафе «Кумихо» и покупает старую записную книжку, которая должна воплотить в реальность его самое заветное желание. Чем ближе он к цели, тем явственнее
0
Демон Жадности. Книга 5
Демон Жадности. Книга 5
[Попаданцы / Боевое фэнтези / Книги про волшебников]
Месть свершена. Ну, почти. Все гештальты закрыты. В ставшем слишком маленькой для меня дивизии Коалиции мне больше нечего делать. Теперь мой путь лежит в высшую империю, полную новых возможностей
0
Предатели. Вам нет места в моей жизни
Предатели. Вам нет места в моей жизни
[Повесть / Современные любовные романы / Короткие любовные романы]
Всю жизнь я была опорой и защитой для своей младшей сестрёнки, которую отец, умирая, просил не бросать и защищать. Однако, мне придётся нарушить данное ему обещание, потому что именно она
1
Безсердечна
Безсердечна
[Любовная фантастика]
Вражаючий, захопливий роман для молоді від королеви ретелінгів! Лабіринти, двері й дзеркала, Чешир, Божевільний Капелюшник, Чирвовий Валет, пан Гусінь, Шалений Заєць, Жербельковт і, звісно, вона —
0
Последний источник
Последний источник
[Любовная фантастика / Самиздат]
Эта история - дополнение к "Наследнице по мужской линии". Только главные герои теперь - Хети и Рэй. История про то, что если ведьма любит, то это навсегда.‍‍И никакие интриги, проблемы и противники 
2
Помещик
Помещик
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Увидеть Париж и умереть... а потом оказаться в теле молодого хлыща в 1840 году. Красота же! Вот только никакого булкохруста вокруг не наблюдается а вместо него долги и перспектива получить
3
Генеральный попаданец 4
Генеральный попаданец 4
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Время окончательно изменилось, вызвав череду кризисов. Так что теперь только сам или с помощью команды. Сможет ли Ильич в ближайшие годы дать стране хорошего пинка?
0
Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой
Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой
[Биографии и Мемуары]
Книга Анатолия Смелянского посвящена его давнему другу и соратнику, выдающемуся театральному писателю и критику – Инне Натановне Соловьевой (1927–2024). В первой части автор предпринимает попытку
0