Человек с одинаковыми зубами [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что объясняет?

– Почему он это сделал.

– Человек вроде Домброзио… у меня есть что о нем сказать. Он подлец. Да, подлец. Я вас не оскорбляю?

– Нет.

– Домброзио слабак и гад. И злопамятный к тому же. Жена над ним издевается и обижает примерно раз в неделю. Она носит штаны в этой семье, и не только штаны. У нее есть то, что обычно можно найти в штанах. И что же он делает? Он не может с ней справиться, потому что он слабее, она пинает его, как дохлую кошку. Поэтому он сидит в своей мастерской… я его вижу. Я могу выглянуть в окно и увидеть его. Сидит и лелеет свою обиду, импотент сраный. А потом знаете, что делает? Ищет козла отпущения. И я знаю об этом. Мы знаем об этом. Мы так три тысячи лет делали.

– Понимаю, – пробормотал Уортон.

– Не-а. Не понимаете. Потому что этот мудак ваш почти приятель.

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Прошу прощения. Так или иначе, ему нужно найти кого-то, кому можно сделать гадость. Кого-то, кроме своей жены или своего начальника… Ну, когда у него был начальник. Если бы у него была собака, он мог бы ее пнуть. Господи, если бы у него был ребенок, он мог бы и его пнуть. Но у него ничего нет. Только я. Он должен меня пинать, бить и плевать мне вслед. И это его способ добиться цели.

– И что у него за цель? – Уортон внимательно слушал.

– Заполучить вас.

Учитель уставился на него, снова покраснев.

– Вот именно. Да вы слушайте, только не сердитесь. Я ничего не говорю о вас, только о нем. Вы слишком чисты, у вас нет ни единой дурной мысли – и не думайте, что он этого не знает. Он все знает. И он заставляет вас думать, что… – он махнул рукой, – у него есть мастерская, навыки…

– Вы меня удивляете, – сказал Уортон.

– В каком смысле?

С трудом подбирая слова, учитель пробормотал:

– Зачем такие сложные теории… Все же видно, как… нос у вас на лице, – он заволновался, – я не имел в виду ничего такого!

– Черт. Я горжусь своим крючковатым носом. Носом Шейлока. Я бы ни за что на свете не стал его исправлять.

Долгое время в кабинете было тихо. Уортон стоял в стороне, теребя рукав. Рансибл вернулся к изучению своих писем.

– Я пойду, – наконец сказал Уортон. Теперь он казался измотанным. Его оживление утихло. – Я собираюсь зайти к Уолту Домброзио и поговорить с ним лицом к лицу.

– Как угодно, – ответил Рансибл, сосредоточенно изучая письмо и не глядя на учителя, – если хотите дружить с этим придурком, этим говнюком, вперед. Это свободная страна.

– До свидания.

Рансибл неопределенно хмыкнул и продолжил читать.

Спускаясь с холма к дому Домброзио, учитель подумал, что никогда не сможет поколебать веру Рансибла. Потому что это была не вера, а заявление. Человек утверждал, что это истина. Это была его религия, его догма. Он занял позицию и собирался держаться ее твердо, как бульдог держится за добычу. Сжевать всех возражающих и выплюнуть их, больших и малых. Даже если бы были доказательства – даже если бы появились абсолютные доказательства, подтверждающие его заявление, – это не повлияло бы на него. Уортон подумал: «Доказательства любой из версий не имеют значения для него и его позиции. И это и есть истинный идеализм. В правильном и лучшем смысле этого слова».

Включив фонарик, он вышел на тропинку, которая вела к крыльцу Домброзио.

«Я не знаю, зачем я сюда иду, – думал он. – Я знаю, что Уолтер сделал это. И он, конечно, не собирается письменно в этом признаваться. Предположим, я заставлю его сказать это вслух; я заставлю его признаться в этом публично, скажем, в газете. Разве это не сделает Рансибла еще более нелепым?»

На нижней ступеньке крыльца он остановился. «Я просто нагроможу еще больше доказательств обратного, – понял он. – Как странно. Заставив Уолта признаться публично, я только усугублю положение Рансибла. На самом деле ему станет намного хуже».

Если он полон решимости продолжать, то худшее из возможного – это заставить Уолта выйти и сказать, что он изготовил череп. Они оба сумасшедшие, сказал он себе. Один из них пилит и рисует у себя в мастерской, другой за столом пишет письма и выискивает цитаты из справочников. Оба они ищут все, что можно узнать о неандертальском человеке. Расе, которая существовала сорок тысяч лет назад. Любые данные, любые мелочи. Отказываясь от своей настоящей работы. От своих повседневных дел. Рансибл давно не бывает в своем агентстве, Домброзио не ищет новую работу.

«По крайней мере, – подумал он, – я могу пойти и сказать Уолту Домброзио, что я о нем думаю».

Но он медлил. Он не постучал в дверь. Он задумался. И наконец он развернулся и ушел.