– Почему ты так на меня смотришь? – спросила Шерри. – О чем ты думаешь?
– Я думаю, как хорошо иметь красивую жену, – честно ответил он.
– Которая еще и работать может, – улыбнулась она. Проницательность ее была жутковата.
Это потрясло его, он быстро заморгал и попытался прийти в себя.
– Ты что думаешь, мне это нравится? – требовательно спросил он. – Господи, а как же моя гордость? Как, по-твоему, это на меня влияет? Да это меня убивает.
– Все не так плохо. Это тебя не убивает, тебе просто нравится так думать.
– Нет, убивает, – повторил он.
– Ты испытываешь некоторый дискомфорт, – согласилась она, – но это дает тебе возможность посидеть в мастерской или спуститься в Донки-холл и провести время с другими… ослами. Когда ты возвращался из Сан-Франциско каждый вечер, ты слишком уставал и сразу ложился спать.
– Я снова выйду на работу через два месяца!
– Может быть.
– Ты же знаешь, что выйду, – с ужасом сказал он.
– Через два месяца ты получишь права. И что из этого? Мне все равно нужна будет машина, чтобы добираться до работы. Ты будешь ездить со мной… – Она торжествующе указала на него пальцем. – Но ты можешь делать это и сейчас. Иди и ищи работу. Но ты не ищешь. И ничего не изменится.
– Ты уволишься, – слабо сказал он.
– Нет. Я буду работать дальше. Мне нравится моя работа. Мне нравится Норм Лауш. Он хороший человек, на которого можно работать. Он позволяет людям просто делать свое дело. И я получаю все больше творческой работы и все меньше работаю с людьми.
Он вдруг понял, что она ничего не рассказывала ему о своей работе в «Лауш Компани», она ничего не говорила об этом с самого начала. И ему даже не пришло в голову спросить. Работа теперь стала ее сферой; она взяла ее под свой контроль, и он теперь не играл в этом никакой роли. Они оба смирились с этим. Она – потому что этого она и хотела. А он… бог знает.
«Почему я с ней соглашаюсь? – спросил он себя. – Что я с этого получу?»
И вдруг он понял, что ни с чем не соглашается. Что она его вынудила. Его доброй воли тут не было никакой. Она полностью контролировала его чувства.
– Ты могла бы стать хорошим руководителем в большой компании, – сказал он.
– Я и есть руководитель. Думаешь, это невозможно, потому что я женщина? Норм Лауш так не считает.
– Хочешь сказать, что командуешь людьми? – Он не мог не счесть это забавным. Это было так самонадеянно с ее стороны, так иррационально. Как будто она грезила наяву. – Знаешь, в чем твой самый большой недостаток? Рассказать?
– Боже. Очередная твоя пятичасовая речь.
– Ты нетерпелива. Ты не умеешь ждать. Когда ты вдруг решаешь переставить все вещи в доме, тебе нужно сделать это немедленно, в ту же секунду.
– Если ждать, то это никогда не будет сделано.
И мы все для нее объекты, подумал он. Люди – это вещи, которые она передвигает и перестраивает в удобном ей порядке. Она лишает других спонтанности, потому что ей нужно, чтобы они срочно чувствовали то, что она захочет. То, что должно быть добровольным, она вырывает силой.
И она не видит разницы, подумал он. Это не злоба, а слепота. Она просто не способна отличить одного от другого. Лишь бы внешне все выглядело одинаково. Пока люди движутся, как ей нужно, она легко обходится без души и прочего мифического.
«Я должен уйти от нее», – решил он. Жуя пирог, он снова стал прикидывать, как лучше это сделать.
Сидя за столом в своем кабинете, Рансибл перечитал письмо, которое только что напечатал. Вокруг него на столе и на полу были разложены фотографии – великолепные, глянцевые. Он положил письмо и две фотографии в большой конверт из манильской бумаги, запечатал его и адресовал кафедре антропологии Чикагского университета.
Затем он вставил новый лист бумаги в пишущую машинку и начал новое письмо, на кафедру антропологии Йельского университета.
Справа от него лежала стопка фотокопий газетных статей, посвященных ему и его находкам. А рядом с ними – фотокопии страниц из разных научных книг, которые он сумел купить или взять почитать. Сами книги лежали стопкой в углу. Из каждой торчали закладки – он хотел иметь возможность беспрепятственно добираться до нужной цитаты.
Закончив письмо в Йель, он вытащил свое самое важное письмо; он написал его, но так и не отправил. Письмо было адресовано Л. С. Б. Лики.