– Ну да, чего еще ожидать от гоя. Никакой веры. Прочтите вот новую книгу Германа Воука о том, что для него Бог. Это пойдет вам на пользу. Держите. – Подойдя к книжному шкафу, он снял с полки тяжелый том и достал из него закладку. – Я сам еще не дочитал, но вам это нужно больше. Если вы собираетесь чему-то научить молодежь, надо же самому иметь какие-то принципы. Понимать, зачем вообще живешь.
Он протянул книгу Уортону, и учитель, помедлив, все же принял ее.
– Кто-нибудь из крупных землевладельцев принял участие? – спросил Уортон.
– Конечно.
– И кто же?
– Не помню. Кто-то. Забыл, – неохотно ответил Рансибл.
– Интересно, как бы сложились ваши обстоятельства, если бы они вам помогли.
– Ой, да кому они нужны.
– Вы знали, что они не поучаствуют. С самого начала. Вы знали, как устроен их разум; все, что их волнует, – это снижение налогов и возможность немного сэкономить.
– Они хорошие люди, – сказал Рансибл.
– Они могли бы покрыть расходы на покупку компании, – сказал Уортон, – и даже не заметили бы этого.
– Человек предполагает, а бог располагает.
– Могу ли я что-нибудь сделать? – неловко спросил Уортон.
– У вас есть тридцать пять тысяч наличными?
– Нет.
– Счастливого Рождества, – сказал Рансибл.
Уортон сказал:
– Это очень большое дело. Восстановление водоснабжения. Даже если эта болезнь костей на девяносто процентов деревенское суеверие, все равно существуют вирусные инфекции и простуды, которые…
– Слушайте, – сказал Рансибл, – если денег нет, валите домой. Хорошо?
Уортон помедлил.
– Странно, – сказал он, – вы вложили все, что у вас было, в эту водопроводную компанию; вы обанкротились, потеряли всю свою землю и активы ради блага общества, но все равно затаили обиду на меня, шерифа Кристена, Фолка и бог знает кого еще. Вы, должно быть, не разговариваете с половиной людей в этом городе. Я этого не понимаю, Лео.
– У меня есть принципы, – сказал Рансибл, открывая дверь кабинета, – и один из моих принципов заключается в том, что я приглашаю в свой дом только тех, кто мне нравится.
«Пока это мой дом, – подумал он про себя. – Пока я могу сохранить его. После этого вы все сможете сюда приходить».
– Погодите, пока банк Петалума не наложит лапу на это место. Тогда все приходите, сколько хотите, и сидите на моем диване. Ну а пока, как говаривал Сэм Голдвин, исключите меня.
Увидев их двоих, Джанет вышла вперед.
– Я знала, что вы помиритесь, – улыбнулась она.
– Налей этому человеку стакан хереса и отправь его домой, – велел Рансибл, – маленький стакан.
Судя по выражению ее лица, она решила, что он шутит, что это дружеская шутка.
– Я серьезно, – сказал он.
Теперь она поняла, что он действительно говорит всерьез. Ее улыбка померкла, она в замешательстве посмотрела на Уортона, затем снова на мужа.