– Мистер Рансибл, ваша жена только что рассказывала мне, как вы вложили все свои деньги, землю и все имущество и как вы заложили все что могли, себя по полной, чтобы улучшить водоснабжение в городе. Она говорит мне, что вы влезли в долги на многие годы.
– Может, выпьем? – сказал Рансибл.
– Нет, спасибо, – сказала миссис Легорн, – мой муж очень строгий. Он не любит, когда я пью.
Обернувшись к Джанет, Рансибл сказал:
– Ты себе уже налила, как я вижу.
Он смотрел, как она снова наполнила свой стакан из большого кувшина.
– Осторожнее, – сказал он, когда у нее дрогнула рука и бесцветная жидкость пролилась с ее запястья на стол.
У Джанет сияли глаза.
– Лео, если бы эти люди знали, какой ты замечательный. Как ты их спас. Почему они не признают этого?
Она беспомощно смотрела на него, едва удерживая стакан; ему показалось, что она вот-вот упадет лицом вниз, и он сделал шаг к ней. Миссис Легорн снова села за стол, молча наблюдая.
– Я вспомнил один анекдот, – сказал Лео Рансибл, взяв жену за руку и забирая у нее бокал. Он поставил его на стол, подальше от края, а миссис Легорн он сказал: – Надеюсь, вашим друзьям не кажется, что вы теперь слишком далеко, чтобы к вам ездить. Вашим друзьям из Бэй-Эриа.
– Кое-кто приезжает, – сказала миссис Легорн.
– Если они тут раньше никогда не были… на них произведут впечатление наш океан, пляжи, морепродукты, горы. Дикие животные. Нетронутая земля.
– Да, – согласилась миссис Легорн, – обычно им очень нравится. Здесь в самом деле прекрасно. Я была так рада, когда мужа перевели сюда из Хейворда.
– Смог – настоящий убийца. В этих перенаселенных городах. Выхлопы автомобилей и дым завода. А здесь рай, хотя бы потому, что тут этого нет.
Он налил себе еще коктейль. Его жена все еще смотрела на него этим идиотским овечьим взглядом, он настолько привык к этому, что больше не обращал на нее внимания. По крайней мере, она все еще стояла на ногах. Она очень любила Рождество. В ее детстве было принято праздновать с размахом, как она ему рассказывала.
Подняв бокал, Рансибл сказал:
– Ну, счастливой Хануки.
– А что это? – спросила она.
– Разве вы не знали, что сейчас Ханука? В этом году она впервые за столетие приходится на Рождество. Еврейский праздник.
– А, понятно, – сказала она, – вы с женой евреи?
– Я – да.
– В этом районе много евреев? – спросила миссис Легорн.
– Нет, – сказал Рансибл, – большая часть земли принадлежит крупным скотоводам, и, за исключением одного или двоих, они не исповедуют никакой религии, если не считать желания снизить налоги и не допустить ничего современного.
Отодвинув стул, он сел напротив нее, намереваясь рассказать о скотоводах. Он хотел рассказать ей всю историю. Она не только не была навеселе, как большинство гостей, но еще и казалась умной и заинтересованной. И она была новичком в этом районе. Он всегда рассказывал новым людям предысторию; это было частью его работы.
– Неужели это так важно? – прервала она почти сразу. Он едва начал. – Я имею в виду, что люди здесь принимают это всерьез? Все эти школьные советы, переделку дорог, – она махнула рукой, – здесь что, не бывает ничего интересного?
– Например?
– Маленькие театральные группы или танцевальная группа? Вы сказали нам, что это живой, развивающийся район; я думала, что тут будет культура. Я же сижу тут целыми днями. – Она с тревогой посмотрела на него и Джанет. – Неужели здесь никто не играет в бридж?
– Конечно, играют, – улыбнулась Джанет, – и есть танцевальный кружок в Пойнт-Рейес, недалеко, прямо по шоссе.
Усевшись между ним и миссис Легорн, она начала болтать; он извинился и вышел из кухни.