Человек с одинаковыми зубами [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да, они ждут, подумал он. Это правда, это не выдумка беременной. Наказание, подумал он. За жизнь в сельской местности. Древние суеверия. Может, нам следует уехать отсюда. Но нет. Мы часть этой местности. Мы хотим, чтобы наш ребенок родился здесь.

– Думаю, все-таки не пойду. Слишком сентиментально. Я пожалею об этом через пару дней.

Вместо этого он сел и взял вечернюю газету. Он начал читать и вскоре увлекся ею, как бывало каждый вечер в это время.

Но постепенно его внимание ослабло, и он отложил газету, чтобы подумать еще раз. Если можно доказать, что Лео Рансибл ответственен за состояние нашего ребенка, подумал он, то зачем останавливаться на этом? Почему бы не довести такую логику до конца? В каком-то смысле Рансибл несет ответственность за то, что вообще будет ребенок, за то, что Шерри беременна.

Он подумал: «Если бы я не поссорился с ней в то субботнее утро, когда вернулся домой с уведомлением из банка, мы бы никогда не переспали без контрацепции. Из-за Рансибла моя жена забеременела, – подумал он. – Вот мудак». И он тихонько улыбнулся.

– Чему ты улыбаешься? – спросила Шерри.

«Я вижу, – подумал он. – Вижу, как она рассуждает. Как у нее это получается. Потрясающе. С людьми, фактами и событиями можно делать все что угодно; их можно изменять, как я изменяю форму влажного пластика в мастерской. Он меняет форму, но к этому надо приложить усилия.

Кто на самом деле виноват в ее беременности? И почему? И что это значит? Это значит, что она потеряла что-то очень важное, потеряла необратимо, что она не может получить сейчас то, что хотела. И, – подумал он, – она больше не угрожает мне, постоянное, неутомимое давление пропало. Я могу расслабиться.

Например, я могу стоять у окна и смотреть на дом Рансибла и его дикую вечеринку и не расстраиваться. Я могу спокойно читать газету. Я могу приходить и уходить когда захочу, и она не может меня остановить.

И это все начал я, – подумал он. – Приведя Чака Хэлпина домой тем вечером. Это разозлило Рансибла; это заставило его вызвать полицию, когда я застрял в канаве. Визит Чака сюда стоил мне работы в «Лауш Компани» и дал Шерри работу там же. Он заставил меня начать работу над черепом. С него все и началось. Это так взбесило Лео Рансибла, что он выставил себя дураком, как обычно; он сошел с ума и оказался банкротом и одновременно владельцем водопроводной компании, которая будет тянуть у него деньги до конца его дней. Предположим, это я привел его в эту водопроводную компанию, – сказал он себе. – Я погубил его.

И Шерри беременна от меня. Я сделал все это – никто больше не сделал ни черта, они только болтали. Рансибл отвечает перед всеми, а я перед Шерри».

«Они только болтали, решил он, а вот я делал». Не просто сидел-пердел. И все же, подумал он, может быть, последнее слово останется за Рансиблом.

Ему стало неуютно, когда он подумал о ребенке.

Встав рядом с ним, Шерри сказала:

– Ты так же боишься за ребенка, как я. Я вижу это по тому, как ты сидишь, и по выражению твоего лица. Но ты не признаешься в этом. Даже себе.

«Я?» – спросил он у себя. Возможно. Он снова отложил газету.

Месть Рансибла, подумал он. Его способ отомстить нам. Через нашего ребенка.

В его сознании возник яркий образ, почти галлюцинация, будущего. Он увидел его во всех подробностях, сразу. Господи, не надо, подумал он.

Он увидел себя и Шерри.

Вместе они ехали по улице. На нем был хороший шерстяной костюм, галстук, черные туфли, которые он купил на Рождество. Шерри тоже была нарядно одета – серьги, маленькая белая шляпка с вуалеткой, пудра, карандаш для бровей и тушь для ресниц, новая помада, меховая накидка и светло-коричневый костюм, туфли на высоких каблуках, окованных металлом, от которых всегда так болят ноги. На коленях она держала свою блестящую черную сумочку, которой никогда раньше не пользовалась и которую даже не доставала из коробки, в которой она продавалась. Пока машина двигалась, она смотрела на высокие старомодные дома, ничего не говоря. Он сосредоточился на цифрах и искал место для парковки.

Между ними сидел, положив руки на колени, маленький мальчик. Его тоже нарядили – вымыли ему шею, лицо и уши, расчесали волосы и заставили надеть отглаженные брюки, начищенные туфли и белую рубашку. Поверх рубашки он надел свитер. Он вез с собой пятицентовый планер из бальсового дерева, который они купили в аптеке; конечно, им пришлось его собирать. Он еще его не запускал. Ему обещали разрешить, как только они доберутся туда, куда собирались. Он мог бы запускать его в школе, если там будет место. Они были уверены, что будет…

– Почти приехали, – сказал Уолт Домброзио.

– Да, – пробормотала Шерри.

Она пошевелилась, скрестила ноги, разгладила юбку, сняла с нее белую пушинку.

– Дай сигарету, – сказал он.

Она пошарила в бардачке.

– Ничего нет. Я с собой не взяла. Тебе очень надо?

– Нет. Забудь.

Он увидел нужное здание, старый, некрашеный, деревянный трехэтажный дом, который несколько лет назад переоборудовали в детское учреждение. Специальную дневную школу. Со двора убрали все деревья, кусты и цветы – он мог сравнить его с другими домами и дворами в этом квартале – и положили асфальтовое покрытие. Там стояли разные детские приспособления: рукоход, карусель, на которой катались дети, горки, качели-доска, которые любят совсем маленькие дети. Здание окружал высокий сетчатый забор.

– Ненавижу металлические заборы, – сказала Шерри.