Вкусный дымок привлек ее, так что она завернула сперва на кухню, где в исполинском камине жарился на вертеле молочный поросенок. Кухарка посторонилась, взглянув на нее умиленно.
– Вас ждут в бальной зале.
Изабо озадаченно нахмурилась.
Ускорив шаг, она поднялась по лестнице до просторного зала приемов, считавшегося также залом для стражи. Уже давно здесь не устраивалось никаких балов. В самом дальнем его конце родители восседали бок о бок на крестообразных креслах.
«Да что с ними такое?»
Отец сидел, насупившись, держа в руках распечатанное письмо. Мать ослепительно улыбалась.
– Бычья кровь! Какого дьявола вы вдвоем здесь сидите? – удивилась Изабо.
Барон де Лимей надул щеки:
– Монжуа Сен-Дени![2] Порой я жалею, что выучил вас читать. Мать ваша прекрасно обходится и без этого умения!
– Я могу прочесть слова молитвы, а эти выражения, друг мой, почерпнуты ею вовсе не из книг.
Изабо подошла со строптивым видом.
– Отец, этот клич никто не использует со времен Карла Седьмого, а то и раньше!
– Видите, друг мой, как образованна наша девочка.
Мать встала и потянула дочь за локон. И помахала забытой в волосах травинкой.
– Где это вы были? Опять лежали на лугу и мечтали?
– Я, матушка, была на занятии по верховой езде.
– В такой утренний час? – удивился барон, нахмурившись.
– Да, отец. Не хватало еще, чтобы полуденное солнце румянило мне щеки.
– И правда, подобные уловки вам пока ни к чему, пользуйтесь этим, – сказал он, глянув на супругу.
– У меня хотя бы они есть, – ответила та. – А вас уже и конь едва держит с таким брюшком.
Его брови взмыли от потрясения.
– К слову о лошадях, Изабо, вы упали? Взгляните на ваши руки!
Изабо спрятала их за спину.
– Я собирала лютики, матушка.
Девушка почувствовала, как ее щеки розовеют до пресловутого «цвета бедра испуганной нимфы», о котором она прочла в каком-то стихе.
Двое слуг внесли уже накрытый стол, на котором возвышался жареный поросенок, и осторожно поставили его перед владельцем замка. Лакомый вид кушанья возобладал над его мрачным настроением, и он взялся за нож, готовясь воткнуть его в тушу.
– Постойте, друг мой. Нужно сперва сообщить ей новость!
«Какую новость? Надеюсь, очередной претендент на мою руку!»
Последним был некий Мишель де Монтень, из дворян мантии. В свои шестнадцать Изабо уже вышла из идеального для брака возраста и потому тревожилась. Она боялась остаться старой девой, но все же не настолько, чтобы принимать предложение какого-то Монтеня, не имеющего состояния.
– Вам, я полагаю, вполне известно, что Франция подписала мирный договор с Испанией, – начал барон.
[2] Исторический боевой клич французов на поле битвы (Прим. пер.)