Дверь хлопнула.
Она стала изо всех сил тереть шею, щеки, грудь.
В дверях возник брат, с круглыми глазами.
– Что он с тобой сделал? Я убью его.
Она перевела дух.
– Никого ты не убьешь. Он ничего мне не сделал. Напротив, он дал нам время.
Она сама удивилась, как лицо ее смогло изобразить улыбку.
– Ты останешься здесь и будешь присматривать за матерью. А я займусь остальным.
Изабо
Изабо гладила мурлыкающего у ее шеи кота. После пожара он не отходил от нее ни на шаг. Опаленная шерсть отросла, зато от хвоста мало что осталось. Но с таким пушистым белым помпончиком он казался Изабо еще милее. После того, как они прыгнули в водяной ров, у него вдобавок к естественной кошачьей неприязни развилось категорическое отвращение к воде. Сидя на узловатых корнях каштана, Изабо не сводила глаз с юного конюха, который ползал на четвереньках в траве. Они были вдвоем на лугу позади замка, где паслись их лошади.
Изабо наслаждалась легким ветерком в тени, но особенно – видом слуги. Она приказала ему раздеться по пояс, чтобы мышцы были заметнее. Юноша привстал на коленях, с мокрым от пота лбом. Непослушные пряди падали на глаза. Лишь птичьи крики и дыхание лошадей разделяли их. Чуть склонив голову набок, она перевела взгляд на промежность юноши. Он смущенно потупил взгляд. Видя его смущение, Изабо улыбнулась.
– Ну что, ты нашел? – спросила она.
– Нет, мадемуазель.
– Так продолжай искать, живо!
– Хорошо, мадемуазель.
Он снова встал на четвереньки и стал шарить в зарослях травы.
Под слишком жарким для весны солнцем все ирисы высохли. Изабо, чтобы освежиться, с утра до вечера окропляла себя бергамотовой водой, но вздохнуть могла, лишь когда на небе проклюнутся золотом звезды.
– Может, мадемуазель, мне поискать у того бука?
– Ну что ты за балда! Четырехлистный клевер растет на лугах, а не под деревьями.
– Простите, мадемуазель.
Он подполз на коленях.
– Стой где стоишь! Черт знает что! Ты же извозишься в лошадином дерьме.
Услышь отец, как она говорит, он бы ее отхлестал, но, к счастью, он отправился охотиться на дичь. Пользуясь такой передышкой, Изабо издевалась над своим слугой ради хоть какого-то развлечения. Ведь с ними здесь так скудно.
– Давай, садись рядом, – приказала она.
Он встал и, перешагнув через кучку навоза, опустился на колени, протягивая ей букет маргариток. Она рассмеялась.
– До чего жалкий подарок!
– Я, мадемуазель, не смею срезать для вас розы.
– Ты прав, мать бережет их для себя.
Продолжая поглаживать кота, она оглядела обезображенное пожаром средневековое жилище. Целое крыло придется восстанавливать.