Прохожусь по ближайшим ресторанам, но не нахожу его. Да и распивать здесь алкоголь, как предположила Серена, нельзя. Мы не дома.
Собираюсь вернуться, но решаю зайти в ресторан около лобби на первом этаже.
Лео сидит за дальним столиком, смотрит на пустой бокал. Не знаю, что там было, но брат не выглядит пьяным. Измученным, изнуренным, подавленным — да, но не пьяным.
Издалека заметны тени под его глазами, а щетина придает не суровости, а… Ублюдства. Мне кажется, я тоже ненавижу своего брата.
— Мразь, — говорю, как только подхожу. Лео громко хмыкает.
— Нажаловалась?
Мои губы от гнева сужаются в тонкую линию. Пальцы и мышцы рук напрягаются, когда облокачиваюсь на стол.
— Она плакала.
— Полезно будет, — слова решетят душу. — Надоело. Забирай ее. Я думал, получится…
Что именно, и спрашивать не собираюсь. Продолжаю прокручивать случившееся.
— Она любит тебя, ты ее. Все, в жопу, счастливы, — поднимает бокал к губам и, поняв, что тот пуст, с громом опускает на стол. Сыплет ругательствами, которых не разобрать.
— Ненавижу тебя, — отвечаю. Разглядываю брата пристально, яростно. Я не стремлюсь его спровоцировать, но если Лео только поднимется со стула, мой кулак готов встретиться с его рожей.
Так и получается. Удар приходится в нижнюю челюсть. Лео корчится от боли. Запястье ноет, я стряхиваю рукой, ощущая десятки жил, прокручивающихся и натягивающихся под кожей.
У меня решающая гонка завтра, а я намеренно рискую своими конечностями.
— Доволен? — шипит, вытирая губу от капель крови тыльной стороной ладони.
Нет. Мне мало. Хочу и вовсе его убить. Все мысли направлены на месть, чтобы со свету изжить собственного брата.
— По лицу вижу, что нет. Так бей еще. Ради любимой-то женщины. Но ты злишься не на меня, а на себя. На нее. Что не удержал, не уберег. Плохо тебе? Что ж, братишка. Это приносит мне радость. Хоть в чем-то ты полный лузер!
Медленно моргаю. Пол под ногами уплывает. Лео смотрит на меня с отвращением, а я слышу наши разговоры на чердаке, где мы прятались от родителей. Брат приносил мне шоколадки тайком, выгораживал, когда я косячил. Он был моим лучшим другом.
Пячусь. Я измазанный, обляпанный. Несчастливый. Уродливый.
Поднимаюсь на лифте, а когда выхожу, опираюсь на стену рядом, скатываюсь вниз. Голову раскраивает от повышающегося давления. Тугие вены с трудом расширяются, причиняя боль. Ломает.
Неровным, хмельным шагом дохожу до номера Серены. Стучу. Перед глазами туман, я едва могу видеть. И задыхаюсь, легкие сожжены словами брата, его взглядами, слезами Серены.
Чувствую себя… Сломанным. Или поломанным. Вся моя жизнь какая-то одна ошибка.
— Алекс? — Серена обхватывает мое лицо холодными ладошками. — Можно?
Она касается моих губ. Ее губы мокрые, соленые. Серена продолжала плакать, когда я ушел.
— Мой… — шепчет, стоит ей оторваться.
Вдыхаю аромат ее духов. Прикрываю глаза.
Притягиваю к себе. Целую. Давно забытые ощущения. Странные. Сердце работает на разрыв аорты, и каждая следующая секунду кажется последней.
Серена раздевается сама. Я снимаю футболку через голову. Кожа к коже. Она холодная — обнимаю крепче, окутываю руками и всем телом.
Нужно что-то сказать? Приободрить? Расслабить?
На следующем поцелуе Серена шипит, когда я случайно задеваю рану. Меня душат мои ощущения, потому что я не чувствую себя самим собой. Словно попал в параллельную реальность, и все вокруг твое, похожее, но это не ты.