— Марта, — обращается сконфуженно.
Слегка поворачиваю голову. Жаль, что льва Алекс мне так и не выиграл.
— Я должен отойти, — говорит неуверенно.
— К ней? — мой голос звучит ровно. Грубо.
— Да.
Нервный, обиженный смешок срывается с губ. Хорошо, что не слезы. Они запредельно близко, и горло сужается, перекрывая вдох.
— Не удивлена, Алекс. Но удивлена, как еще вы не послали всех, чтобы, наконец, уже быть вместе. Ты же обезумел с того, что ее нельзя.
— Прекрати. Ты сейчас перегибаешь, а я не готов выяснять отношения накануне гонки. Я спокойствия хочу, тишины, — на последней фразе тон Алекса черствеет.
— Спокойствия? — облизываю губы. Кровь воспламеняется. — Так иди к своему спокойствию. Наверняка ее муж сейчас пьет в каком-нибудь баре, чтобы вы вдвоем могли просто побыть вместе, да?
— Я думал, ты приехала меня поддержать, а не вываливать свои обиды и липовые предположения.
Эдер делает шаг вперед, отвечаю тем же.
Мы же целовались только что, шептались. Моя кожа продолжает тлеть от трения с его кожей. Я напитана его запахом, своими надеждами, пробита своей любовью к нему.
— Я поддерживала тебя все это время, — сцепив зубы, цежу.
— Особенно последние гонки.
Резко выдыхаю. Череп раскраивает по шву от давления внутри головы. Жарит, душит.
— Какой же ты эгоистичный говнюк, Алекс Эдер!
— Я-то?
— Если бы ты только попросил меня остаться, позвонил, спросил как я, позвал. Я, как дура, ждала крошечное сообщение от тебя. Ждала твои слова, что нужна тебе! Не поверишь, душу бы оставила, продала, только чтобы с тобой рядом оказаться.
Он смотрит на меня с раздражением. Как и всегда.
— Просто вали к ней. Ва-ли!
— Марта, она не чужой мне человек, пойми.
— Да-да, я уже слышала. А я шантажистка, которая чуть не разрушила твою карьеру.
— Не говори так! — перекрикивает. — Все это недоразумение.
Пальцы его рук зарываются в волосы и оттягивают пряди. Он дышит нервно, часто.
— Тогда не ходи к ней, — смягчаюсь, приближаюсь на какое-то мизерное расстояние. Ладони на грудную клетку кладу и в глаза заглядываю. Темные, как морское дно. — Останься со мной.
— Ей нужна сейчас помощь. Она одна.
— И ты ее любишь, — с сарказмом и ядовитым смехом заканчиваю то, на что у него не хватило смелости.
— Хватит! — вскипает.
Пелена из ненавистных мне слез застилает. Эдер смотрит вопиюще гневно. Дай ему волю, придушит.
— Вот именно — хватит.