— Да ни хрена!
Не выдерживаю и достаю оттеночный бальзам для губ. Провожу по губам и возвращаюсь к Алексу. Тот приоткрыл рот и сдвинул нижнюю челюсть.
«Ты серьезно?» — говорит его выражение лица.
Только сейчас понимаю, как все это выглядело.
— Жестоко, — заключает, отворачиваясь в окно.
Он… Обижен? Чертов Эдер! Даже сейчас я чувствую свою вину.
— Она с вишневым вкусом, — отвечаю, поведя плечом и допивая остывший кофе. Последний глоток. Самый густой, горький, вяжущий.
— Всегда уважал вишню как ягоду.
— Тебе подарить этот бальзам?
— Я бы предпочел другое.
Взглядом перестаю считать крошки на столе и по крупицам поднимаю свой взгляд к глазам Алекса. Он смотрит вызывающе остро, требовательно. С долей злости, не без причины, уж ладно, и пробивая меня своим желанием.
Скучал, получается? Ждал?
— Пошли? — подрывается с места слишком неожиданно для меня.
— Куда?
Алекс в ответ только ухмыляется. От этого секундного действия по коже расходится покалывание.
— Будешь снова стрелять в тире? Выигрывать мне льва?
— Не сегодня, Марта.
«А когда?» — тянет спросить, но я прикусываю свой язык.
Глава 45
Марта
Переступаю порог чужого сейчас номера — люкса Алекса. То и дело тереблю ремешок сумочки. Хочется уменьшиться в размере.
Постоянно ловлю на себе взгляды Эдера. Довольно любопытный, обтекаемый.
Когда подхожу к окну, откуда открывается вид почти на весь Абу-Даби, Алекс подходит ко мне со спины. От такой близости кожа на спине сморщивается. Вдоль шеи мелкие волоски встают дыбом. Его губы нежно касаются границы шеи и плеча. Стон тянется от низа живота, расплываясь по корню языка. Медленно моргаю, погружаясь в подобие транса. На грани плача, истерики и очередных признаний.
Еще поцелуй.
Наши пальцы переплетаются. Алекс складывает наши ладони в кулаки и поднимает руки к моей груди, скрещивает. Обнимает и прижимает тесно к себе.
Мое сердце распирает от горючего тепла. Про себя тихо смеюсь, сея вибрацию на кончиках пальцев.
— Ты же останешься на гонку? — горячее дыхание ласкает ушную раковину.
Закусываю щеку изнутри.
Я скучала дико. В последнюю нашу встречу из меня выдрали важный кусок, и вот сейчас вставили обратно. Пришили, приставили. Все на своих местах и почти можно дышать.
— Останусь.
А что потом?