Внутри каждая клетка кричит.
И вот мы уже на кровати. Серена снизу, я сверху. Моя ладонь на ее бедре, на ее лице легкая улыбка. Все будто так и нужно. Целую шею, ключицу. Впитываю запах Серены в себя. Цветы, сладкая вуаль каких-то фруктов, нежная кислинка.
Но тошнит.
— Люблю тебя. Прости, что я такая дура. Обещаю, теперь я всегда буду рядом. Буду тебя поддерживать во всем. Твоя. Навсегда твоя, да? Уйдя к Лео, мне хотелось, чтобы ты страдал. Хотелось твоей боли, но лишь сделала себе больнее. Вернись, прошу. Ты же не разлюбил меня, нет?
Задерживаю дыхание. Между ее ног горячо. Кожа Серены теперь словно распарена.
— Не разлюбил? А если да… Полюби меня, пожалуйста.
Я толкаюсь, и… Подыхаю.
Смотрю в глаза Серены. Они голубые. Fuck! Голубые, а не карие. Не цвета растопленного шоколада, как должны быть. Губы не те, поэтому и поцелуи другие. Запах чарующий, но не тот, что мне нужен.
Волосы светлые, вновь не те. Чужие.
Ощущение падения затягивает. Поднимаюсь, как в замедленной съемке. Отодвигаюсь.
— Алекс?…
Качаю головой. Не сейчас. Не время.
Тру предплечья, шею, грудную клетку. Паршиво, но я хочу скрести запах Серены. Вынырнуть бы вообще из этого тела.
— Прости, — сдавленно тихо говорю.
Шум в ушах нарастает. Я то и дело слышу слова брата, Серены, Марты…
Звон ее браслета, голый пупок, смех, закатывающийся внутрь, как бильярдный шар, вкус корицы и кофе на ее губах, вечно маячат у меня перед носом.
Победные поцелуи. Ее тело. Мягкое, вкусное, родное.
И я ей изменил.
— Ты все же уходишь? — спрашивает грустно и чуть обиженно.
Надеваю шорты, которые отбросил, натягиваю футболку. Пальцами прочесываю волосы. Доведенные до автомата движения наполнены пустотой.
— Разводись с ним, Серена, — говорю спокойно. Вдоль спины от ненависти к себе скапливается жар. Он ломает позвонки, и я падаю в ту бездну, которую видел перед собой десятки раз,когда целовал не ее.
— А ты? К ней?
— Марта не простит меня. Такую мою ошибку она не простит, как бы ни любила.
Выхожу из номера и бреду до своего люкса. Вместо лифта поднимаюсь по лестнице. Кладу ладонь на ручку, прислонив карточку, но не спешу открывать.
Сердце сожрала моя совесть. Подавилась. Выплюнула.
Я и правда сдох. А завтра один из важных дней моей жизни.
Номер пуст. Моя шантажистка в этот раз сдержит свое слово, я уверен как никогда.
Глава 47
Алекс
Абу-Даби. Гонка
На пит-лейне оживленно. Перед глазами мелькают вспышки фотокамер, повсюду речь на разных языках.