— Тебе нужно финишировать выше Сафина, — командует Сэм.
Мой взгляд заморожен. Я оглушен, чтобы ответить.
— Алекс, ему достаточно прийти пятым, а тебе первым, — мой гоночный инженер кладет руку на плечо и слегка сжимает.
Все думают, что я сосредоточен, собран, полон решимости победить. Не спешу всех переубеждать, ведь внутри у меня пепелище. Можно сказать, что я даже спокоен и равнодушен.
Марты нигде нет, и я не уверен, что имею право даже заговорить с ней.
Усаживаясь в кокпит, вставив рулевое колесо, примеряюсь. Передо мной длинная прямая для разгона. Чернота, яркие огни по бокам, фоновая попсовая музыка.
— Проверка связи.
— Принято, — отвечаю Сэму.
Вопреки стоящей жаре, вдоль поясницы крадется холод. Онемение опускается на ноги и переходит в руки. Вдыхаю запах раскаленного асфальта и машинного масла, рискуя получить ожог легких.
Горечь потери сковывает и бьет по ребрам. Ее взгляда я не чувствую. Ее рядом нет.
Огни гаснут, начинается формировочный круг последней гонки сезона. Я знаю, что на ставках творился хаос, потому что сохраняю еще шанс на победу, и борьба между мной и Сафиным идет к своей кульминации.
Каждый загорающийся красный сигнал сопровождается писком. Как только все пять огней загораются и разом гаснут, начинается гонка.
Колеса скользят, укатывая трассу еще больше. Моторы ревут, сливаясь в один неровный гул, пугая и возбуждая.
Пробую сразу давить на максимум, создавая отрыв от соперников позади. Тело прижимается к сиденью, врастает в каждый изгиб.
Дышу на счет.
Все, что сейчас происходит, походит на галлюцинации, которые прекратятся к рассвету. У меня разрывается мозг, и хорошо, что шлем сдерживает.
Мне нельзя ошибаться, даже маленький недочет будет значить проигрыш, потому что, как и я, Сафин воспользуется моей заминкой.
Требую свои мысли закрепиться на этой трассе, на этой самой минуте. Но иногда возвращаюсь к тому, что внесенный Мартой хаос не что иное, как новый порядок. Поначалу любая перестановка или переезд кажутся бедламом, пока не понимаешь — это начало нового со своими правилами, порядками и установками.
Чистый воздушный поток дает преимущество. Я исключен из гущи борьбы.
Первый пит-стоп мы проводим вслед за командой Сафина, чтобы исключить возможность андерката.
Представляю, как замерли все у экранов. Любая заминка механиков грозит потерей драгоценных секунд для гонщика.
Мои руки слегка потряхивает, когда длится замена шин. Две секунды ожидания мне стоили пары седых волос.
Выезжаю на трассу с разницей в пару секунд от Сафина. Сохраняю лидерство, но этого мало. Для победы этого не хватит. Мне хочется стучаться головой по подголовнику и просить о небольшой аварии для Тимура.
Схода в гравий было бы достаточно, чтобы он откатился на три места назад.
Я плохой друг, и после гонки куплю ему бутылку хорошего шотландского виски и извинюсь.
— Атакуй каждый поворот.
— Это именно то, что я и делаю.
Никто даже не догадывается, как я хочу закатить глаза, но это тоже было бы ошибкой. Риск потерять доли секунды огромен.
— Алекс, сделай это, мальчик мой, — голос отца звучит по-прежнему чужеродно в моих наушниках.
До конца гонки осталось немного. Напряжение выше, чем в трансформаторной подстанции. Вижу эти искры, перепрыгивающие с места на место.