И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нет, тоже не видел.

Вместе они обежали весь дом. И тут Мона обнаружила, что калитка открыта.

На улице не было ни души, все прятались от жаркого летнего солнца за закрытыми ставнями, они увидели только кошку, которая удрала от них со всех ног. Пьер кричал, сложив руки рупором: «Бабуля!» Мона высматривала хрупкую фигурку, одуванчик седых волос, но никого, никого… Улица поднималась вверх, в заросли и спускалась в город. Они, не колеблясь, помчались вниз. Пробежали мимо булочной, спросили, не видели ли там маленькую пожилую даму. Увы, нет. «Бабуля!» – кричал Пьер. Чем дальше они бежали, тем им становилось тревожней. Так они шли целый час и наконец пришли в центр Ниццы. «Ты – направо, я – налево, хорошо? Встречаемся в любом случае через час на этом самом месте». Мона шла, мозоли на ногах саднили, от пота кожа липла к пластику подошв. Она уже решила позвать полицию, как вдруг ее посетило озарение. В голове мелькнуло одно воспоминание, и она, преодолевая усталость, бегом помчалась на восток. Дома становились все более грязными и убогими, вокруг сплошной бетон, воняли помойки, от кольцевой дороги несло бензином, – урбанистический мир предместий, бесцветный и бездушный. И тут она увидела мать. Та сидела на круглом уродливом пятачке, где проводили конкурсы на празднике сокки. Гийеметта приложила ладонь козырьком к глазам и любовалась пейзажем.

Жизнь на острове была до предела насыщена солнцем и свободой, любовью и политикой – Люси наслаждалась каждым мгновением. Как-то в воскресенье Фидель организовал выезд на море – половить лангустов. «Пригласи вашего старшего, Виктора, и кого-нибудь из группы». Люси не могла опомниться. Фидель Кастро приглашает их на пикник? Они отправились в сторону Варадеро, распевая песни. Виктор и без того был счастлив, добившись накануне интервью от Лидера нации для журнала Clarté, а тут еще довелось участвовать в таком привилегированном мероприятии. Корабль, сопровождаемый двумя лучшими единицами кубинского морского флота, ждал их. На палубе Фидель, с мощным обнаженным торсом, в купальных шортах, нежился на солнышке. Рядом сидел какой-то бородач со смеющимся взглядом.

– Вы знакомы с Рене Вальехо? Это мой друг и мой личный врач, ну, или наоборот!

В ответ на улыбку Люси он подмигнул ей – явно знал, кто она такая, а потом предложил студентам отправиться в путь. Матросы подняли якорь, и они тронулись. В море они дошли до какого-то места, которое было известно морякам. Несколько кубинцев нырнули в воду, хватали голыми руками моллюсков и бросали в садок. Когда жара стала невыносимой, Люси, Тома и остальные прыгнули с катера, чтобы освежиться в волнах кобальтово-синего моря. Потом Фидель попросил Люси посидеть рядом с ним, чтобы она побыла его переводчицей, – и все это заметили. Но на корабле царила такая расслабленность, в разговорах не соблюдался официальный протокол: а ты что изучаешь? А ты? Как тебе нравится Куба? Рене Вальехо рассказал, как после революции удалось поднять здравоохранение до очень высокого уровня. Особое внимание уделяется педиатрии, вакцины все бесплатные. А во Франции как обстоят дела? Большинство вопросов задавал сам Фидель, а иногда он разражался длинными тирадами, продуманными и логически обоснованными. Особенно часто он анализировал ошибки Сталина. Одной из самых грубых, считал он, было введение пункта об аннексии Прибалтики в германо-советский пакт. «Никто не имеет права касаться национального суверенитета, даже если дело идет о маленьких странах». Как рад и благодарен ему за эти слова был Тома, можно только представить. Нина задавала вопросы об американском империализме, Виктор интересовался ситуацией с крылатыми ракетами и отношениями с Советским Союзом.

Внезапно Команданте прервался и внимательно посмотрел на Люси.

– Мне кажется, наша переводчица устала. Она заслужила немного подводного плавания.

Тома, который теперь уже знал об их отношениях, улыбнулся ей. Люси покраснела, а потом надела гидрокостюм и вместе с героем нации погрузилась в волны Карибского моря. Моряки и студенты во все глаза смотрели им вслед.

Это был удивительный, чудесный день. Никогда еще Люси не чувствовала себя так хорошо. Вечером на палубе они ели лангустов, за приготовлением которых присматривал лично Команданте. Все было похоже на бесконечный праздник. Но надо было возвращаться. Когда они подплыли к берегу, Фидель попросил их спеть «Марсельезу». Некоторые возразили: давайте лучше «Интернационал»? Нет, стоял на своем Фидель, именно «Марсельезу» – и сам затянул французский гимн: оказалось, он даже знает слова.

Шли недели. Когда настал момент паковать вещи, Фидель предложил Люси остаться в Гаване. По крайней мере на некоторое время. Она не колебалась ни секунды. Вторая группа студентов-коммунистов должна была приехать в августе; она сможет уехать с ними в начале сентября. Она попросила только позволения отправить телеграмму матери, и он тотчас же разрешил.

Легкая грусть охватила ее после того, как она отправила эту телеграмму. С тех пор как ступила на землю Кубы, о матери она думала только изредка… «Боюсь, ей придется с этим смириться». Тут все шло так быстро, она столько всего повидала, за несколько дней пережила столько жизней… С Францией связь была налажена плохо, оставалось только надеяться, что там у них все в порядке.

Друзья Люси должны были уехать на следующий день. В их честь в большом зале Гаваны была устроена вечеринка. Фидель обещал прийти на нее. Тома за это время наловчился и танцевал как настоящий кубинец. Люси оказалась не столь одаренной, но она неплохо двигалась в ритм и слушалась партнера. Виктор, закручивая ее в танце, вдруг притянул к себе и крепко прижал. Она не стала вырываться, опьяненная танцем, смехом, музыкой. Он был настоящий красавец, яркий, смелый. Скучный, как всякий верный рыцарь. Никто не мог сравниться харизмой с Фиделем. Люси танцевала с Виктором, но при этом глаз не спускала с входной двери.

Ближе к концу вечера на танцполе возник Фидель и махнул ей рукой: Лючиа! Виктор сделал вид, что ничего не услышал, и вновь закрутил ее в пируэте. Когда она перевела дыхание, она взглянула на Фиделя и заметила недобрый блеск в его глазах. Она хотела отпустить руку Виктора, но тот держал ее крепко. Он даже, рисуясь, схватил ее за талию и привлек поближе. Фидель насупился. Сейчас он уйдет, он не будет ждать. «Виктор, хватит!» Она вырвалась из его рук и подошла к герою в оливковой униформе. Виктор сжал кулаки, было видно, что он оскорблен. Фидель, даже не взглянув на него, увел Люси сквозь толпу, и они растворились во мраке кубинской ночи. Люси даже не успела попрощаться с Тома и Ниной.

После того как ее друзья уехали, Люси почувствовала себя одиноко. Она начала жить по кубинскому распорядку: рано утром бродила по улочкам Старого города, играла в домино со стариками за пластиковыми столами, липкими от пролитого рома, пила мохито в маленьких забегаловках. Однажды, когда захотела купить на рынке фруктов, она вдруг обнаружила, что у нее нет денег. Как жить дальше? Просить у матери ей не хотелось. Поговорить об этом с Фиделем? Нет, неудобно, стыдно… Она бегом вернулась в отель и вывалила на кровать всю свою одежду, обувь, косметички, коробочки с макияжем. Ведь не все из этого ей так уж нужно. Вот, например, этот бежевый свитер! И эта красная помада… Одеколон она решила оставить – это единственное из женских ухищрений, которым она пользуется. Потом она вышла на улицу. За четверть часа дело было решено – шесть кубинских женщин навестили ее комнату и купили вещи, которые они не могли найти на острове из-за эмбарго, им досталось немного женского счастья, а Эвелин – немного средств для того, чтобы дожить до конца августа. Честный обмен.

Но вскоре примчался шеф госбезопасности Пинейро, которому донесли служащие отеля. Он стал угрожать ей высылкой за организацию «черного рынка». Она защищалась как могла. Она оказала им услугу, а они оказали услугу ей, вот и все. Ведь сам Фидель предложил ей остаться, а как она может жить без денег, а? Пинейро слегка сбавил обороты, ярость его поутихла. Но все равно он гнул свою линию, грозно тыча в нее указательным пальцем: да если бы не покровительство Фиделя, ее бы отсюда выкинули manu militari. Куба – это вам не Франция. Привыкли там творить всякое, здесь это не пройдет!

Она рассказала про эту историю Рене Вальехо, с которым она подружилась за эти дни. Он вздохнул. Пинейро выполнял свой долг, но… Но? «Мне он не слишком нравится». Она только собралась засыпать его вопросами, но он перебил ее на полуслове: «Будь осторожна. Фидель его очень ценит». На этом разговор был закончен.

Весь следующий месяц Люси ходила по городу, пила свежевыжатый сок из сахарного тростника, читала и мечтала.

Ее герой был всегда где-то рядом. В день, когда ей нужно было уезжать, она уже могла сказать уверенно: да, она очень сильно влюблена в Фиделя. А он не понимал, почему ей так надо вернуться во Францию. Почему для нее так важны мать, брат, учеба. Она терпеливо и подробно объяснила ему, он в конце концов согласился. Они провели последнюю ночь в ее комнате, их охраняло верное отключение электроэнергии, еще более продолжительное, чем обычно.

Все эти истории на Кубе – чистая правда. По крайней мере так мне рассказывала Эвелин, и существует масса доказательств: письма Фиделя в конвертах, подписанных Вальехо, фотографии, свидетельство Бернара Кушнера, которое легко можно найти в Интернете: «Мы с Фиделем Кастро сильно ревновали ее друг к другу. Однажды, когда я танцевал с Эвелин Пизье […], он хотел увести ее с собой. Я воспротивился этому, но он в конце концов ее буквально утащил!» Через год, летом 1965-го, она вернулась на Кубу (уже не с делегацией студентов-коммунистов). Фидель был еще нежнее и влюбленнее, чем прежде.

Когда она рассказывала мне о нем, она вновь превращалась в ту юную девушку на фотографии с пикника. Ее глаза блестели, лицо разглаживалось. В глубине души она так и не могла понять, почему он выбрал именно ее. Божественный выбор. Этот смысл, кстати, был вложен в первоначальное название ее рукописи: «Перст Божий». В том значении, в котором его толкует Сартр в пьесе «Дьявол и господь Бог»: «Избранный – это человек, которого перст Божий припер к стене». Но взывать к Господу от лица человека, который отказался от него в возрасте одиннадцати лет? Это показалось нам нелогичным. Да и вообще, не был ли Фидель скорее перстом дьявольским?

В сентябре 1967 года Союз студентов-коммунистов печатал листовки сотнями. Люси и Мона раздавали их у входа в Институт политических исследований, неподалеку от дома в квартале Круа-Нивер, перед разными министерствами. Как только они узнала, что студенты объединились для спасения молодого человека, который уехал в Боливию участвовать в герилье вместе с Че и уже полгода находится в тюрьме, мать и дочь вместе включились в борьбу. «Мы против государства Боливия, которое пытает людей и держит их в застенках! Мы против молчаливого пособничества французского правительства!» Прохожему протягивали кубышку для сбора средств. «Пожертвуйте на дело свободы!»

Люси по просьбе матери («дорогая, учеба прежде всего») не стала возвращаться на Кубу после лета 1965 года и изрядно сократила переписку с Команданте. Но тут ситуация была слишком серьезная. Она написала Фиделю. Она рассказала ему еще и про книгоиздателя Луи Масперо, хозяина книжного магазина La joie de lire в Латинском квартале, который дал денег на поездку Дебре и попросил его разобраться в ситуации и сделать репортаж. Он сам был до этого в Боливии, где подвергся долгому допросу в присутствии представителя ЦРУ. Масперо делал все от него зависящее, чтобы освободить молодого герильеро, приговоренного к тридцати годам тюремного заключения. «Прошу тебя, спаси Режи!» – написала она Фиделю (тот лично знал юношу). И в конце добавила: «О, как же я по тебе скучаю!»

В этой бешеной круговерти дел и встреч Люси внезапно вновь обрела Виктора. Они встретились в коридоре дома, который занимал Союз студентов-коммунистов. «Гляди-ка! Моя любимая революционерочка!» Он подхватил ее, закружил в объятиях. Они поцеловались. Она вдруг поняла, что у него огромные серые глаза, красивый рот, волевой подбородок. Словно увидела его впервые. Когда он позвал ее выпить где-нибудь кофе, она не стала отказываться.

Виктор выиграл конкурс в медицинском институте и тут же пошел в интернатуру. «Это было непросто, с меня семь потов сошло. Хорошо, что все получилось». В медицинских кругах происходит столько всего интересного… «Там особая атмосфера, уверяю тебя. Но меня больше всего интересует гуманитарная помощь». Она попросила, чтобы он поподробнее рассказал об этом.

– Мне бы хотелось помогать людям в Африке и в Азии, в тех странах, где медицина находится в зачаточном состоянии. Организовывать мобильные госпитали, в которых бы работали врачи со всего мира.

– А как ты это сделаешь?

– Пока не знаю. Надо создать ассоциацию, какую-нибудь солидную контору, понимаешь. Я думаю над этим.

На город спускалась ночь. Люси было хорошо с Виктором. Ее тронул его гуманитарный проект. В конце концов, он оказался более интересным, более глубоким человеком, чем казался тогда на Кубе. Это тоже ее приятно удивило. На Кубе его постоянно затмевал Фидель, вот он и не смог проявиться во всей красе.

Поскольку было уже поздно, он пригласил ее поужинать. И она опять согласилась. Они заказали пиццу, хохотали и вспоминали Кубу. Нарастающее сближение с Советским Союзом беспокоило их обоих. Коммунизм все-таки был сомнительным решением…