И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Они меня подняли и швырнули в автозак, – рассказывала она, прикладывая ко лбу компресс с арникой. – В семь мы все оказались в обезьяннике.

Мона выпрямилась:

– Скажи мне, они тебя не трогали?

– Они меня не били, это плюс. Но зато спрашивали, со сколькими черномазыми и косоглазыми я переспала.

Пьер возмущенно воскликнул:

– Вот козлы!

– А я им крикнула: Алжир – независимое государство! Они не оценили.

В кабинетах у них воняло потом и затхлостью. Тухлятиной. Она сказала об этом. Во весь голос. Какой-то полицейский пригрозил ей дубинкой. Ее это не испугало, и это вызвало у него дикую ярость. Он принялся обзывать ее, оскорблять.

– И знаете, что мне сказал в конце этот тип? «Из-за таких говнюх, как ты, арабы захватывают Францию!» Я хотела ему ответить… и вдруг успокоилась. Улыбнулась ему так мило, как только умею.

Де Голль стукнул кулаком по столу, и выборы доказали, что у него для этого есть все основания. Город начали зачищать по полной программе. Стирать граффити. Женщины теперь получили право на таблетки, вопрос с абортами был на рассмотрении. За окном буквы лозунга «Будем реалистами, потребуем невозможного!» стали понемногу оплывать; цвет их поблек, очертания стерлись. Конец мечте. Люси не могла себе представить, что все закончится таким образом. Вернулся порядок, но что за порядок? Ересь какая-то. Она в третий раз решила отправиться на Кубу и получила через посольство визу и билеты на самолет. На этот раз они поехали вместе с матерью.

В аэропорту их встретил Тома. Белокожий литовец загорел, лицо его было выдублено солнцем и ветром, как у настоящего фермера. С ним была очаровательная молодая женщина – очень смуглая кожа, веселая улыбка. Встреча была радостной, все обнимались, целовались.

– Как я рада тебя видеть! – ахала Люси.

Он ласково взъерошил ей волосы.

– Что-то ты исхудала! Надо тебя откормить. Ну, Анита с тобой разберется! – Он обнял за плечи юную кубинку: – Вообще-то мы с ней скоро собираемся пожениться!

Люси аж подпрыгнула от радости. Мона удивленно подняла брови: а так ли это надо, официально жениться, – но все равно их поздравила. Все ей казалось новым, интересным, даже транспаранты на поле аэропорта.

Они провели первые два дня на ферме под городом Гуанахай, которую держал Тома. В загонах хрюкали и рыли землю штук двадцать свиней и поросят.

– В прошлом месяце на них напала жуткая болезнь, они перестали есть. Мы потеряли четырех свинок. – Тома стал настоящим животноводом, внимательным, умелым и сноровистым. – Анита мне очень помогает.

Его будущая жена проявляла ненавязчивое гостеприимство: ставила в комнатах свежие цветы, только что срезанные в саду, пекла домашние пироги из кукурузной муки… И каждое утро она убирала их кровати.

– Мне неудобно, Тома! Анита вовсе не обязана убирать за нами постель!

– Не волнуйся. Я ее предупредил. Она знает, что ты неспособна сделать две вещи на свете: приготовить поесть и постелить простынь!

Люси расхохоталась и пихнула Мону локтем:

– Скажи об этом моей маме, это она виновата…

– Я охотно беру вину на себя, – отвечала та весело, ничуть не стыдясь.

На третий день Люси получила письмо от Рене Вальехо. Ее ждут этим же вечером на проспекте Независимости. «Это наше кодовое слово», – шепнула она матери. Мона осталась у друзей, а Люси быстро прыгнула в такси, которое доставило ее в указанное место. В полночь она увидела, что подъезжают три машины, и удивилась новому чувству, возникшему в ее душе. Фидель, наконец-то! Как же давно она не чувствовала его могучих объятий, не ощущала тепло его тела. Он был в парадной форме, на голове – неизменная кепка. И вечное ощущение силы, исходящее от него. Их губы встретились с неотвратимой скоростью – такой силы притяжения она никогда прежде не испытывала, кожа к коже, руки лихорадочно шарят, гладят, нос утыкается в шею и вдыхает запах табака, который она узнала бы из тысячи.

На следующий день, как было договорено, Люси познакомила мать с Фиделем. Мона зашла в комнату, снятую специально для этого случая. Она выглядела милой, женственной, уверенной в себе.

– Так это вы – тот человек, которого Люси любит больше всех на свете… Даже больше, чем меня! – сказал ей Команданте по-испански.

Она обернулась к Люси, спросила радостно:

– Это ты так сказала?

Фидель улыбнулся и предложил ей присесть. Целый час он слушал рассказы про ее феминистическую деятельность, про создание Ассоциации планирования семьи, о борьбе за права гомосексуалистов. Потом он сам рассказывал ей о революции. О бесконечной борьбе, которую они ведут с янки, из-за чего приходится идти на сближение с Советским Союзом. Мона поняла, что это вопрос деликатный, и не стала настаивать на подробностях. Зато Фидель очень хотел узнать побольше про события мая 1968 года и восстание французской молодежи. Люси описала бунты в кампусах, остроумно и живо обрисовала вождей – Красного Дани и Алена Кривина, рассказала о борьбе за независимость Вьетнама, о демонстрации, в которой они участвовали, о том, как ее разгоняли и как они при этом пострадали, обо всех новых веяниях во французской политической жизни. Фидель кивал, но в его взгляде она увидела тень грусти, а может быть, усталости. Смерть Че подкосила его, и к тому же он чувствует себя теперь заложником Советского Союза… «Это можно считать поражением». Признание вырвалось помимо его воли, и он, раздосадованный своей несдержанностью, сразу поправился: «Забудьте, что я сказал, я продолжаю защищать мою революцию, а не революцию Ленина!» Он мельком взглянул на милиционера, охранявшего вход, и вскоре попрощался.

Люси не удавалось объяснить ему это, но она почувствовала: что-то изменилось в атмосфере. Она стала менее расслабленной, менее радостной. Август 1968 года ее окончательно добил. Советские танки потопили Пражскую весну 1968 года в крови. Тома с ума сходил от бешенства. Советский Союз опять сеял смерть и ужас в странах-сателлитах. Анита пыталась его успокоить, но напрасно. Он вновь переживал драму своей любимой Литвы. Фидель должен был произнести речь по этому поводу. Все собрались вокруг радиоприемника в назначенное время. Раздался голос Команданте, и Люси поняла, почему Фидель тогда проговорился про поражение. «Мы должны понять, – заявил он, – суровую необходимость, которая вызвала отправку вооруженных сил в Чехословакию…» Тома побледнел и инстинктивно погладил рукой побледневший шрам над верхней губой. «Но ведь войска стран Варшавского договора тоже прибудут на Кубу, если американские империалисты атакуют нашу страну и мы попросим помощи?» Страх перед американцами, вечный страх виной тому, что Куба вынуждена кормиться с руки Советов. Тома стукнул кулаком по ляжке.